I Amsterdam

Объявление







ШИКАРНЫЕ ПОСТОПИСЦЫ
НЕУГОМОННЫЕ БОЛТУНЫ




Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » I Amsterdam » Партнерство » dandelion wine;


dandelion wine;

Сообщений 1 страница 30 из 32

1

http://savepic.net/6045846.png

dandelion wine
север ждет.

0

2

ты привыкнешь к истерикам. все люди имеют свойство привыкать.
https://38.media.tumblr.com/dec1249dad4ef318a34e1a511bcaaea0/tumblr_nagqprBYkJ1tvtbcwo4_500.gif
nolan funk? давай выберем вместе

ian.
иен.

все, что вы можете узнать об иене в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ дата рождения. [возраст 21-24]
▸ родной город // город проживания [крагерё]
▸ профессия, что душа пожелает
▸ би | гей // помешан на одном человеке
▸ отец, мать - на ваше усмотрение
джереми и эмили саммерс - двоюродные сестра и брат

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
нужен человек, готовый помешаться
готовый играть ненормальные, грубые и психованные отношения
ну и пост перед регистрацией хотелось бы увидеть

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

иен.
когда-то я каждый день произносил твое имя с благоговением и легким трепетом. теперь же вспоминать о твоем существовании не хочу.
а ведь я считал тебя ближе друга, больше брата. недостаточно знал, видимо.
еще с детства мы неплохо ладили, наши мамы были и остаются близки и не проходило и месяца, что бы мы не виделись. да что месяца, едва ли не каждый день мы общались, вытворяли всякую чертовщину. ты старше, ты учил меня привязывать к кусочку рыбы нитку и давать кошкам. ты учил охотиться за голубями. и мы строили чудесные "домики", убежища для войнушек и прочего.
потом ты помогал мне с уроками, когда я в школу пошел. ты же уже был большой, все умел. а я восхищался тому, как просто ты решал эти адски сложные уравнения, как умело выводил буквы. как позже помогал с докладами и подсказывал. а я хвастался своим совсем не двоюродным, а родным братом. вряд ли кто не улавливал этих жутко довольных нот в моем голосе. я так гордился приближенностью к такому... такому тебе. вокруг тебя всегда крутилось много человек, все уважали тебя, может слегка побаивались. я не боялся, я искренно любил тебя детской любовью к тому, кто может все и даже больше. время шло, мы взрослели. ты учил меня общению с девушками, так как у тебя это получалось на удивление прекрасно. впрочем, как и все остальное. мы тренировались на турниках, бегали утром и поддерживали тело в тонусе. и я мог спокойно сказать, что ближе тебя у меня никого, что даже эмили так не поддерживает меня, потому что она девушка.
все случилось слишком неожиданно.
слишком, чтобы спокойно это принять и попробовать свести все на шутку.
я не буду в красках описывать, как именно ты дал мне понять, что я для тебя больше, чем друг_брат. скажу лишь, что такое не прощают.
я был о тебе кардинально противоположного мнения. я закрылся в себе. я неделю не выходил из своей комнаты. не ел и не пил.
не волнуйся, родители ничего не знают, я решил не рассказывать им, слишком еще беспокоился за тебя. по инерции.
а потом я сбежал.
выбора особого не было, поэтому я убежал в крагерё, с надеждой забыть о произошедшем, оставить это позади. память такая штука, что в лондоне каждый квартал напоминал о тебе, каждое здание пахло нашим с тобой детством. единственным выходом было покинуть лондон, сменить обстановку. норвегия была подобна второму дыханию. иная обстановка, иное небо, люди, которые грели душу тем, что говорили даже на другом языке. я почувствовал, как перестаю бояться, успокаиваюсь.
зачем ты нашел мой новый номер? зачем и как?
зачем мне эта смс "скоро увидимся, надо поговорить"?
я не хочу, не надо, пожалуйста.

p.s. надо. еще как надо. сойди с ума на мне, дай сбой и зациклись. не дай мне спокойно жить. разрушь всю мою жизнь, лишь бы стать ближе. заставь меня полюбить тебя и покажи, кто я действительно есть. заставь плакать, заставь бежать, спотыкаясь, падая и разбивая ладони, колени, голову о бордюр. заставь умолять покинуть крагерё. будь настойчив в своих желаниях. будь этим иеном, пожалуйста.
и тогда ты, возможно, добьешься желаемого.

оставленная записка.

пост, анкета, я весь ваш по приходу

0

3

кто сильней человек или змея? ядерный взрыв или планета земля?
кто сильней – ты или я?
ты или я?
[q]

red – hymn for the missing

http://media.tumblr.com/4971984bbbad3f0e95fe9f579894f1d9/tumblr_mndge8jcfV1qmn5ngo4_250.gifhttp://media.tumblr.com/c231c3a2e5d946b3cb2d223114410c96/tumblr_mndge8jcfV1qmn5ngo3_250.gif
logan lerman

maverick j. Tollefsen
маверик толлефсен

все, что вы можете узнать о маверике в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ мальчик-зима [21 год]
▸ крагерё // крагерё.
▸ падший.
▸ не женат, полигамен;
▸ мать и отец .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
сначала маверик был для меня точкой возврата. мертвым доказательством того, что наша жизнь до прыжка - она здесь. она существует. сперва маверик стал для меня, для альмен, шансом вернуться в жизнь. найти сквозь невзрачность ненавистного города его голубые глаза, и остаться. сперва маверик стал для меня всем. а теперь, когда он готов...
маверик стал точкой отрыва. стал последней ступенькой перед затяжным прыжком. стал скользкой последней перилой. маверик стал совершенно самодостаточным, не более мертвым, чем живым человеком, уже отнюдь не только в моей голове.
сперва маверик был для меня чарли из буковской "хорошо быть тихоней", а сейчас зажил своей жизнью в корне не похожей на запланированную.
сперва маверик был для меня закомплексованным мальчиком, пытающимся скрыться ото всех. сейчас я понимаю, что он стремится туда, где считает и находится его настоящее место - на самое дно.
поэтому, прошу вас, не выбивайте из него эту спесь. поэтому, я прошу вас, не поднимайте его со дна. мальчику хочется утонуть - так пусть тонет. мальчику хочется привязать себя к камню под водой - так пусть топится.
дайте мальчику жить.
дайте ему умирать.
и ни в коем случае не тащите его наверх.
он там, где ему самое место.

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

Впервые я встречаю тебя за гаражом. На тебе черная куртка – бомбер и белые кеды, которые всерьез истрепались. Впервые я встречаю тебя за гаражом. Твои волосы торчат во все стороны, глаза полузакрыты и сочатся таким холодом, что хватило бы на целую арктику. Впервые я встречаю тебя по наводке какого-то совета. Ты суешь мне пакетик, в котором покоится сладкая дурман-трава, и цепко выхватываешь из толстых пальцев деньги. Ты хмур и несвеж, каким бывает ветер в начале ноября: забродивший, холодный и зябкий. Своим взглядом пробираешься под ворот, деловито осуждаешь каждую неприкаянную складку на моем теле. Затем, вдруг, ухмыляешься. «ты хоть раз курила траву?». Я деловито ответила, что такое случалось и не надо меня учить. Но ты забил косяк.
Впервые я встретила тебя за гаражом укуренного и от того не менее живого.
Такого больше не повторялось.

Ты никогда не подпускал меня, даже на пушечный выстрел. Рассматривая в тебе, как в мозаике, разноцветные, совсем непохожие на других кусочки, я как рыба задыхалась без возможности тебя решить. Я сходила с ума, вычерчивая на листках дневника твои призрачные, злобные глаза. Я так тебя ненавидела, черт тебя дери, Маверик, за то что ты отнимал у меня любое чувство, кроме любопытства. Оно пожирало меня, как некогда я пожирала веганские батончики bite. Оно глумилось надо мной. Ты надо мной глумился. Встречая на улице ты переходил на другую сторону. Встречая на улице улетал на другую планету.
Затем я встречала тебя только в приемной мисси аульфитц – немецкой женщины психотерапевта, которая не затыкалась о детях африки и всегда заканчивала сеанс на семь минут раньше. Она вся была такая.. такая немецкая. Такая настоящая немка, до чертиков цивильная в своем выглаженном костюме и в поношенных туфлях.

Затем я встречала тебя только в приемной с разницей в пять минут. Замерзшего, почти ледяного после каждого сеанса. Невообразимо трезвого. Совершенно чужого, хотя и близким-то ты никогда не был. И никогда не стал.

«накуримся?»

Ты курил, а я лопала пузыри ароматной розовой жвачки во рту.
- почему ты ходишь к немке, пятница?
- пятница?
- почему ты к ней ходишь?
- потому же, почему и ты. я больна.

В тот день ты сказал, что никаких болезней не существует. Никакой души человеческой нет и в помине. И каждый раз ты выбрасываешь столько денег лишь бы успокоить мать-истеричку. В тот день ты сказал, что каждый находится именно там, где он того сам заслуживает.

- во что ты веришь, маверик?
- в рак и СПИД. Это то, что действительно может с нами случиться.

Ты уходил на полуслове, оставляя меня сидеть с бесконечными ребусами и загадками в голове. Ты никогда не давал знать о себе больше, чем ничего. Ты никогда не был для меня настоящим человеком, обличенным хоть во что-то значимым. Ты никогда.

- кому ты пишешь письма, пятница?
- может быть тебе. Может не тебе.

Ты закатил глаза. Постарался заглянуть в бумажку через плечо, но ничего не вышло. Ты глубоко вздохнул и добавил: «дура ты, пятница».

12 января.
Марта, я снова тебе пишу.
Маверик заходил ко мне ровно четыре дня назад.
Марта, я снова тебе пишу, потому что не знаю что со мной. Холодный и грустный маверик будит во мне то ощущение, когда больше ничего не хочется.
Когда я последний раз его видела, он был одет в серое пальто. И пальто это было такое серое, что скорее напоминало цвет его мешков под глазами, или толерантно намекало на безысходность каждого его дня.
Марта. Я снова тебе пишу. Когда-нибудь я сделаю это. Маверик говорит, что смерть – это только начало. Начало, которого мы очень боимся и именно потому не идем. Он говорит, что надо попробовать все, чтобы войти в смерть [он именно так и говорит] с грузом собственного опыта. Но он никогда не признается в своих словах.
Я видела на его шее шрамы. Штуки три. Но маверик не говорит мне откуда они. Он вообще мало чего говорит о себе, а ты ведь знаешь, как я ненавижу эту тишину.
Я не люблю его, марта. Он мне не друг. И не любимый. И не враг. Он стал моей пустотой. Огромной брешью внутри, которая с каждым днем все сильнее и сильнее разрастается, подобно раковой опухоли.
Марта, когда-нибудь онкология по имени маверик меня погубит.

Какое-то января.
Маверик,
Я устала.
Тебе нравится окутывать свою жизнь пеленой тайны. Завесой несоизмеримого вранья и красочных метафор. Тебе нравится создавать свой кокон из стекла и бетона брошенных наотмашь слов. И все вокруг знают, что мальчик – патологический врун. Но всем нравятся его сказки. И маверик, ты как один из братьев Гримм.
ты красишь жизнь гуашью, преимущественно черных цветов, но это же лучше, чем белый лист.
И красивые девочки шепчут тебе на ухо: «почему ты такой грустный?»
И ты отвечаешь им.
Потому что сдохла моя кошка.
Потому что я подцепил вич.
Потому что я пытался съесть свой локоть.
Потому что отец ушел от меня, воспитав во мне комплекс херового сына.
Потому что я съел пропавшую рыбу.
Потому что я хочу тебя трахнуть.
И красивые девочки заливаются звонким смехом. Потому что им нравится, как ты шутишь. Пусть за твоими шутками стоит слишком много грусти.
В своей грустной манере курить ты прячешь свое лицо за вуалью дыма. Ты прячешься от надоедливых женщин и мужчин за стойкой сизой дымкой. И ты никогда не интересуешься, как дела у твоего лучшего друга. Или у его подружки. Или у их мертвых детей.
Ты никогда не интересуешься почему между жизнью и смертью я выбираю смерть.
Маверик.
Подпусти меня.
Ближе.
На шаг.

Ты прислал мне через два дня. На клочке салфетки, испачканной соевым соусом было написано только три слова: «дура ты, пятница».

Мы лежим на траве и бесстыдно пялимся в небеса. Тебе не нравится, что я так мало говорю. Меня бесишь ты повсеместно. Ты тычешь пальцем в что-то абстрактное, и говоришь, что облако похоже на мартышку. Ты тычешь пальцем в мое плечо и говоришь, что я похожа на мертвое море.
Ты -  мальчик, окутанный тайной.
Ты – мальчик, окутанный ложью.
На обрывках салфеток ты пишешь мне своим корявым почерком. И никогда не говоришь этого вслух.
Ты пишешь.
Альмен, мой отец умер от рака легких.
Альмен, мне нравится твое имя.
Альмен, ты невообразимая дура.
альмен, ты меня бесишь.
Ты молчишь и пишешь.

И мы пишем друг другу. Постоянно. Пытаясь найти в себе нечто живое, что еще можно пробудить на свет. То, что можно вытащить. То, что можно спасти.
Но мы мертвы, маверик.
Оба мертвы.

оставленная записка.

перрон – практически эшафот. советуешь не смотреть,
как поездовый большой живот съедает тебя на треть.


я расскажу тебе про небо, если захочешь.

я видела его густые облака, когда в предсмертном крике рождалось мое спасение. я видела небо, когда оно било меня своими лучами теплыми в самую сущность. я видела его, эджилл. согнутая спина, сплошь покрытая ссадинами да порезами, вживалась в родную землю. в место, где родилась девочка_без_изъяна. а глаза, когда соль сочится из уголков и давит тебя в тишине; они видели только небо. беспросветно далекое. и такое же грустное, как некогда позволяли себе быть мы.

я расскажу тебе про берега, если захочешь.

и про то, как уставшие пальцы ног забывались в песке. и о том, как дышать приходилось через раз. и не было сил даже сдаться. и про то, как песок был во рту, смешиваясь с грязной иссохнувшейся  кровью. и про то, как он хрустел на зубах лучшим лекарством. и я искала на границе сознания отблески, на тебя похожие, и боль мешалась с краской цвета ультраморин. и обязательно про то, что можно научить тело не болеть. а клетки эпидермиса все меняются, и во мне не осталось ни одной, что хранила бы твои забытые приступы.

я расскажу тебе про звуки, если захочешь.

и про то, как они оглушали меня посреди обезумевшей листвы. про то, как звуки посреди смерти становятся твоим главным оружием и худшим твоим врагом. как мы становились спасением, а после – атомной бомбой размером с ограбленное сердце. я расскажу тебе про то, как умею на вкус ощущать плач маленьких девочек на простынях, и взрослых мальчиках в тюрьме своей головы. я все их знаю. я учила их, сандалом втирая в больнючие прорези на собственном теле.  и про то, как можно потеряться в первозданной, самим богом созданной, тишине. и как у тебя в глазах все мутнеет, когда ни одного звука. ни одного вздоха. и даже твое собственное сердце не бьется, оставляя тебе только свободу.

я расскажу тебе про огонь. и воду. и медные трубы.

но больше, конечно, о крови. я расскажу тебе, как умалишённая разносила стены в своей комнате, и как истеричные рыдания заполняли все мое существование. и я расскажу тебе, как летели вниз все мои идиотские мечты и все то, что когда-то во мне жило. и как они с грохотом разбивались о всхлипы маленькой девочки морион. и о том, как кровью на стене я писала «не отдам». зачеркивала. «не кричать». зачеркивала. зарастала. и о том, как огонь изъедал шторы комнаты. и о том, как полыхала моя кровать. и о том, как молилась я господу, чтобы он сплавил мое лицо в этом огне. и как я хотела остаться там. спрятанная, заросшая и запаянная. сгнившая, но переплавленная. на полу той самой комнаты, которая горела и шипела. которая прогоняла мое существо.

я расскажу тебе о том, волчонок, как посреди выжженой тишины истины не находится.

и как ты ищешь по сгоревшим опарышам своих воспоминаний какие-то ненужные куски. и о том, что ничего найти уже нельзя. я расскажу тебе, что храм свободы, что рождается за пару часов в твоем сознании – блеф. и о том что сексуальное желание, при его наличии, можно искупить и с фонарным столбом. и о том, что у нас никогда не было боли общей. и боли страшнее у нас тоже никогда не было. и о том, что нас, кстати, тоже нет.
я расскажу тебе о том, мальчик, что больше не путаю голод с любовью. и что бабочек в животе столько, жаль что они все давно разложились.

я нихрена тебе не расскажу, мальчик, что волком грызется мне в спину.

потому что я ничерта из этого не помню, стоит тебе появиться.  и я на слух вспоминаю слова, отысканные в давно забытых молебниках.

скажи, вдвоем бесконечны мы,как мебиусовский лист.
недолюбовь во время чумы. аспириновый Принц и Лис.

«если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной»

господа, разрежьте женщине грудную клетку, хватит с вас. господа, возьмите лобзик и прямо по впадине прорежьте бледнющую противную кожу, хватит уже с нее.  господа, глотните самого горького спирта что в крови её, словно глицерин сейчас взорвется. господа, девочка будет молчать.
никто не услышит.

тише, и рот клейкой лентой ей заклейте, чтобы связки не надрывала. сделайте так, чтобы никто не узнал. сделайте это как искусный маньяк, ну давайте же. эджилл, натяни улыбку свою косую. натяни. и вскрой этой девочки наконец горло/груднуюклетку/хотьчтонибудь. и в путь, изучать координаты от груди до низа живота. совсем не страшно, совсем не больно. ты видишь, смерть танцует в том дальнем углу, она чувствует первый запах крови, тот самый первый, когда капля падает на пол. это когда ломаются нервные клетки, это когда сердце надрывается на два или три, метастазами по всему внутреннему организму. ну выдерни позвоночник, сломай кости, раскидай внутренности, пусть она танцует свой танец, пусть сводит тебя с ума, пусть закружит тебя в мрачном ритме.
молчи и режь девочку вдоль.
морион хмурится. морион злится и она так безобразна.

- время не лечит, эджилл, здесь ты безумно прав, - её брови почти сходятся в точке соединения с миром, прямо над переносицей, - время учит нас выживать.
морион неловко берет его под руку, губы себе кусает за бессовестные желания, что рождаются в голове со скоростью смердящего опарышами разлагающегося тела. морион увлекает мальчика [несобой] за собой. и цепляется глазами за понурый воздух. – если бы не время, никто бы не выжил, - бурчит она под нос. и целому миру не слышно.
ну кем она была: воздушной принцессой своего подземелья? играла в куклы, шахматные фигуры эти фарфоровые била, злилась, впадала в ярость? она не была прекрасной феей, которая разбивала всем сердца, и цена им была грошь, как и её.
две маленькие фигурки в черной комнате: эджилл и морион.  молчание и тишина.  распутник и безмолвие рядом. он мял черную прямоту волос ее, плевать что их не стало, закури и отпусти.

слова продолжают свой вальс. они говорят «он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени своего».

морион отчего-то вдруг жмет плечами, ежится, словно обданная водой холодной. мы не дышим ровно целую жизнь. мы не видим ровно целую жизнь. вспышка.

- эджилл. и только имя твое я в кармане ношу. морион смолит сизый дым. и графитовый фиолетовый грязью остается на фильтре. раз за разом. и каждый раз после.  морион щурится новому дню, цепкими пальцами вживается ему в рукав. пустыня.

эджилл, я думала, что нет человека сильнее того, кто боли не чувствует. я думала, что все эти наши фантомные вспышки йодированной сосредоточенности боли и страха – они делают нас слабыми. хилыми. хлипкими. я думала, что именно они, вспышки рыжих и красных цветов, оранжевые круги за темнотой сомкнутых век – они делают нас уязвимыми. гибкими. падшими. и я думала, что нет человека сильней, если он никого не любит. потому что, если ты никого не любишь – никто не может сделать тебе так больно. и никто трижды не станет проворачивать рукоятку длиннющего ножа в твоей спине, если ты никого не любишь. и никто страстными поцелуями не вскроет тебе шею от уха до уха, если ты никого не любишь. раньше мне думалось, что если убить эмоции – я стану непобедимой. иконой. святыней. алтарем. и ты сможешь приткнуться ко мне, как к богу обращенный, за спасением. и я обязательно тебя спасу. я обязательно постараюсь тебя спасти.
и я рвала на себе клочками все неживое.
все то, что мешало мне быть живой.
и окончательно сдохла.
эджилл, скалься на меня, на мертвую, припорошенную снегом грязным к твоему порогу. эджилл, давай, раздери мне глотку, что рождает миллион слов гаже всяких мертвенных личинок и червей.

э д ж и л л с п а с и м е н я

человек, который не чувствует боли – прогорает как спичка. единожды и навечно. и как бы ты ни старался в умиротворенной золе даже тепла надолго не хватит. человек, который ничего не чувствует – он слабее младенца. он мертв. в самом своем корне такой человек подыхает и задыхается.
и меня никто не распинал. и никто терновые ветви не вплетал мне в косы. и кос у меня тоже нет. а я все равно сдохла. как и все в этом мире, кроме системы. кроме строя. и кроме пулеметных приказов мужчины, что заходится пеной у рта.  посмотри на нас, мальчик, мы давно умерли. еще там – в очереди наших рождений. и ничего в этой жизни нам не принадлежит. даже собственные чувства.

- я все время думала, как это будет : как мы поговорим, - голос морион низкий, почти сутулый.  девочка молчит. как я объясню тебе, что искала спасение, а нашла смерть. – а теперь мне слов не хватает. морион смотрит на него, различая знакомые черты. и внутри горит что-то бледно и ветрено.
какой ты, ну господи, какой ты. ничей, а в карманах пакеты с чудесами. за пазухой носишь салюты, фейерверки. не целуешь черные тени в зеркалах, совсем другой. совсем красивый. исколотый, избитый током, параллельный, и тебя наверное не молоком, а кровью обливали. мальчик. мужчина. больной мальчик. наверное во снах слишком сильно любишь самых красивых, а по утрам находишь их живыми. красивыми и живыми. совсем, как настоящими.

- ты, главное, на меня не злись, - скукоживается морион. у мальчика_волка есть сотни причин ненавидеть девочку. за холодные пальцы прямо в позвоночнике. за то, что оставила его, когда он нуждался. за то, что пыталась его спасти. за то, что тело не слушалось и рвалось куда-то.

за узкую лисью морду.
за узкую лисью морду.
за узкую лисью морду.

ради имени твоего, господи, прости согрешение мое, ибо велико оно.

трижды я пыталась остаться призраком. мертвыми останками в преисподней собственного крематория. трижды кусала локти себе, пытаясь обкусанными пальцами достать из самых костей воспоминания о том, о ком и скучать то грешно.
и я знала, что не стану твоей иконой. и еще меньше во мне твоего алтаря.
но я скучала по тебе, чертов мальчишка. я так по тебе скучала.

у нас никогда не было вечера на берегу. а ты никогда не курил. 
девочка  никогда не вспомнит мужчину, который не причинил бы ей боли.
об угли всегда обжигаешься, даже когда они кажутся совсем пустыми и холодными.

я просто знаю. что ты должен меня понять. даже если я проклятая, презираемая, шокирующая, извращенная и первая в очереди на сожжение на костре женщина. ты должен меня понять.

в конце концов, я расскажу тебе про небо, если захочешь.
у меня оно есть, и на нем есть место для тебя.

0

4

я проткнул свою руку шилом,
и теперь вся ладонь занемела.
я хотел, чтобы было красиво,
хоть и выглядит скверно.
korn - evolution

http://savepic.ru/5558984.png
charlotte free

lana ulw
лана ульв

все, что вы можете узнать о лане ульв в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ август 1993 [20]
▸крагерё
▸ фрилансер
▸ свободна во всех отношениях
▸мать, отец (имена, если нужны, на твою фантазию).

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
я тебя очень-очень жду, моя неповторимая сумасшедшая. и мы с тобой обо всем еще раз поговорим, верно?

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

    ты ненормальная. ты невменяемая. ты сумасшедшая. ты двинутая. на всю голову. бороться  в серой реальностью - это не про тебя. твоя реальность - это что-то с чем-то. где-то в недрах твоего организма есть нехилые запасы травки - иначе как возможно жить так, как ты?

    не терпишь отказов, знаешь только свою волю и редко к кому вообще прислушиваешься, ты сама себе капитан. с тобой не очень-то просто (читай: вообще непросто), потому что тупо иной раз не знаешь, как можешь отреагировать, ты у ж а с н о непредсказуемая. а все потому, что решительно все в твоей жизни зависит от одной простой вещи: настроение. если ты в отличном расположении духа, ты любишь всех и вся, ты готова творить, творить, творить, давать добро, давать, всю себя ты готова отдать. а вот если ты вдруг встала с левой ноги.. туши  свет, короче.

    ты подозрительна: души людские черны, ох как черны. и если ты начинаешь человеку доверять, то уже его от себя никогда не отпустишь, ты будешь всеми силами удерживать его подле себя. вне зависимости от его воли. ты бы даже убила, если бы не понимала, что это возымеет обратный эффект. собственничеством паленым от тебя воняет, милая моя.

    живопись - твое всё. считаешь себя великим деятелем искусства и искренне порой недоумеваешь, почему тебе в ноги еще никто ниц в ноги не падает от твоей гениальности. пыталась к творчеству приучить и дану, но «руки из жопы - это диагноз». мечтаешь о собственной выставке и копишь для нее материал. ты бы уже давно с этой задачей справилась, если бы не раздраконивала бы холсты из-за каких-нибудь мелочей. да, перфекционизм - штука, которую, увы, не лечат. как говорится, горбатого только могила исправит.

    в 13 лет ты случайно выпала из окна второго этажа: засмотрелась, называется. тебе стыдно в этом признаться, но ты не помнишь уже, что такого ты увидела там, вдалеке. поэтому каждый раз придумаешь что-то такое, что даже Творца бы растрогаться от мнимой чистоты и непорочности твоей души заставило бы. кстати, с тех пор у тебя некоторые проблемы со спиной.

    познакомилась с даной в школе как-то раз исключительно от нечего делать. нет, тебе на самом деле было ужасно скучно. пусть и звучит это как-то подозрительно и странно даже для тебя. ты никогда не думала, что такой, казалось бы, пустяшный поступок может стать для тебя роковым. в каком-то смысле дана стала для тебя всем. точно так же как ты для нее: ты это чувствуешь. однажды ночью вы твердо уяснили для себя, что вы - кровные сестры и, так сказать, скрепили свои души рассеченными острым ножом ладонями - всё как надо.

    проблемы с законом у тебя появились той же ночью, что и у даны: вы как-то угнали полицейскую тачку в пьяном угаре. так же в твоем списке есть еще пара довольно-таки крупных драк и вождение в нетрезвом виде (но это как-то не очень серьезно).

оставленная записка.

три.
    два.
    один.
    опять.
    сумрачную тишину  резко разрезает классический скрежет будильника - звук мерзкий-премерзкий, но он может заставить тебя проснуться и, даже более того, встать, чтобы выключить это долбаное исчадие ада (но ни в коем случае при этом умудриться не разбить этот чертов прибор (а так хочется..)), умоляя мироздание прекратить, прекратить, прекратить и прекратить уже наконец-то издеваться над твоими ушами. и над тобой, желательно, тоже: порой тебе кажется, что ты в прошлой жизни только и делала, что обстреливала детские сады и сжигала роддома под душераздирающий хохот сатаны - иначе чем ты заслужила эти муки?
    опять. опять, скажешь ты. а мироздание же тебе на ушко ласково шепнет: с н о в а. и пресладко тебе при этом улыбнется. гаденько-сладенько. сссука.
    последние три месяца проходят под знаком «дежа вю» и «жесткого (само)контроля», что тебя просто бесит, бесит, бесит, страшно бесит. нет! это выносит твой мозг: сегодня ничем не будет отличаться от вчера, а разве так можно? ведь так было и вчера, и позавчера, и два дня назад, и, и, и, и - много таких дней уже было. очень много. плохо. еб. твою. мать. еб твою. раз. мать. еб. твою. мать. два. три. четыре. пять. шесть. вдох. семь. восемь. девять. выдох. десять. вперед.

**

     мгла, мгла, мгла - день опять не угнался за тобой, ему трудно продираться сквозь.. а через что, кстати? неважно. темно, черт возьми. темно, как в жопе негра. нет. преувеличено. не фонтан, короче: трудно тебе в такую темень вставать. муки христовы. за что. а там, где мгла, там еще и холод с вероятностью в сто процентов. жестоко. не любишь ты все это дело. но то, что не убивает нас, каким-то макаром умудряется сделать нас сильнее. именно. ты, как всегда, просто-напросто переживешь этот день. а что сегодня? а сегодня среда. переживешь среду. не умрешь. переживешь. и завтра точно так же. и послезавтра. и еще несколько месяцев. бл*дь. переживешь. бывали времена и похуже. а тут простое молчание в тачке. офигительная перспектива. а как познавательно..
     тебе жутко не нравится, что каждый твой день похож на предыдущий. тебе не нравится твоя невыспавшаяся рожа в зеркале ванной. вкус утреннего кофе, который вроде как бодрить должен, напоминает иногда жидкую пластмассу, что тебе тоже не нравится. тебе не нравится, что ты можешь на автомате (и с закрытыми глазами тоже) проделать путь до полицейской клетки. иной раз тебе кажется, что, если бы вы с ланой все же той весенней ночью еще и решили бы ввязаться в драку с полицаями, в тюрьме тебе было бы легче.   
    автоматизм убивает. все жалуются, что курение, выпивка и наркотики - страшные убийцы. тупые мудаки. автоматизм - вот кого опасаться нужно! но альтернативы у тебя пока что нет. поэтому ты ложишься ежедневно почти под нож автоматизма, умоляя его сегодня ни на что не отвлекаться. и привычка тут тебе не помощник.
    где-то в глубине души ты понимаешь, что только ты виновата в том, что проходишь практику у ахо: если бы ты где-нибудь в прошлом пошла по другой дороге, свернула хотя бы на другую тропку, то точно тебе бы не пришлось часами на пролет в этой чертовой тачке с ним. в тишине, периодически прерываемой.. спорами. иной раз кажется, что лучше бы он что-нибудь сказал. когда же мироздание исполняет это твое желание, ты сразу же об этом жалеешь. тебе даже в голову не приходит, что его тоже это может не устраивать. ты просто уверена в том, что ему это все доставляет неописуемый кайф. ну или ему просто-напросто н а с р а т ь. но это никак не может его раздражать. раздражать так, как тебя. бл*дь.

**

    открываешь дверь машины и садишься. один плюс сложившейся ситуации: здесь теплее, чем снаружи. потираешь раскрасневшиеся ладони - перчатки для слабаков. не удостаиваешь своего мучителя и взглядом: лучше пусть молчит. реально.
    нет, ты пробовала с ним здороваться. проблема только в том, что это потом влекло за собой какое-то жалкое подобие светской б-беседы, трансформировавшейся в спор. а спор заставлял себя плотнее вжиматься в сидение, чтобы не сорваться, не вцепиться в его шевелюру и не бить, бить, бить, бить, блин, об руль. нет, мысленно ахо уже все эти изуверские пытки прошел, только вот их реализация была крайне нежелательной. иначе весь твой путь, вся твоя типа «новая жизнь» на смарку.
    вы трогаетесь с места. крагерё просыпается, люди постепенно вываливаются на улицу, спешат по свим делам, работам, блалала. балала!
    ахо вздыхает. невольно повернулась.. и тут же отвернулась, увидев его профиль. впервые за этот день.
    спокойно. всё спокойно. и это отвратительно. зверь внутри тебя начинает разминать конечности. но нет, милый, так не пойдет. день только начался. мысленно считаешь до десяти. а тут рация долбанная. только девять утра, а группа подростков, супермаркет, балала. что делает ахо? отклоняет. черт! и так всегда..

0

5

Woodkid – Ezio's Family
Coldplay – Atlas
ддт - это все
--------------------

http://se.uploads.ru/CyhPu.png
Boyd Holbrook

Neil Blomquist
нил блумквист

все, что вы можете узнать о ниле в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ 31 января 1989. [25]
▸ гётеборг, швеция // крагерё.
▸ музыкант, скульптор.
▸ гетеросексуален, свободен.
▸ ханс эрик блумквист - отец, владелец книжного магазина, бывший военный, 47 лет.
леона "леа" вестрём - приемная мать, бывшая балерина, учитель танцев, 42 года.
ийрленд вестрём [ то есть я ] - сводная сестра, 22 года.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
прошу тебя, не бойся что-то менять. я буду любить тебя, как самого родного человечка, буду всегда помогать тебе теплыми словами. я ищу семью, а ты - и есть моя семья.
я могу показать свою анкету, могу помочь со всем, что нужно.
только приди и будь моим ангелом-хранителем, моим демоном, моим братом.

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

Ты открывал ночь
Все что могли позволить
Маски срывал прочь
Душу держал в неволе.
Пусть на щеке кровь
Ты свалишь на помаду.
Черту барьер слов.
Ангелу слов не надо.

Сотни чужих крыш
Что ты искал там парень?
Ты так давно спишь..
Слишком давно для твари.
Может пора вниз?
Там где ты дышишь телом.
Брось свой пустой лист.
Твари не ходят в белом.


я вдыхаю твой воздух и ты бежишь по моим венам.
ты сидишь глубоко в моем сердце с самого первого взгляда, с самой первой фразы. ты называешь меня "ири" и целуешь в лоб. ты выдыхаешь сигаретный дым мне в лицо. ты убиваешь меня.

ты ненавидишь слово "брат" и не переносишь приставки "сводный". ты считаешь меня своей, без остатка, без слов и уговоров. нет смысла с тобой спорить, устраивать истерики и избегать тебя. ты всегда находишь меня и не слушаешь.
ты протягиваешь мне сигарету и продолжаешь рассказ о заблудившемся автобусе стейнбека. твои глаза внимательно следят за каждым моим движением, от чего я не знаю, что делать. никотин убивает меня, но ты... ты гораздо более ядовитый.
ты тащишь меня за руку по городам, заставляешь смотреть на худших представителей нашего человечества, испытываешь мои нервы, будто я солдат. я молча делаю все, чего ты просишь, зная, что спорить с тобой не имеет смысла.

ты считаешь меня самым родным человеком в мире. ты готов даже убить за меня, готов, если надо, отдать жизнь, ведь не видишь смысла в старении. да, я знаю твою слабость: ты боишься старости. ты бьешь себя в грудь, качаясь на краю крыши многоэтажки, и кричишь, клянешься, что бросишься под машину в пятьдесят. или утонешь. или уснешь с сигаретой. похоже, идей, как покончить с собой, у тебя хватает.
ты хватаешь меня за руку, когда я иду на свой выпускной и просишь быть осторожной. не терять голову. не пить слишком много. и возвращаться поскорее к тебе, назад, домой. я улыбаюсь и обнимаю тебя, зная, что ты гораздо сильнее волнуешься, чем хочешь показать.
и потому я делаю тебе больно. я прихожу под утро, в разорванном платье, со следами от поцелуев на шее и смеюсь, глядя на тебя. я не хочу быть похожей на тебя, но твой яд так глубоко во мне.

Жить необязательно. Путешествовать — необходимо.
q.

ты, я, европа. ты везешь меня в данию, где говоришь всем, что я твоя жена. я смеюсь, играю в эту игру, целую тебя, живу тобой, дышу тобой. мы лежим на кровати, голова к голове, слушаем инди и старый рок. пахнет кофе, сигаретами и слегка - мятой. от тебя всегда пахнет мятой.
в швеции ты раскрываешь мне свои тайны. я знаю о твоих страхах и твоих мечтах. ты показываешь мне могилу матери и мы вместе плачем. ты прижимаешься к моему плечу и впервые я вижу слёзы на твоих глазах. я глажу тебя по голове, понимая, что никогда не позволю кому-то причинить тебе боль.
мы сидели на кладбище. я не знала твоей матери, но все равно оплакивала незнакомую мне женщину. ведь твоя боль была моей болью.
литва и латвия слились воедино. маленькие отели, море книг из библиотек, которые ты оставлял прямо в номере и не возвращал. кинг, керуак, паланик были нашим миром. я клала голову тебе на колени и засыпала под твой убаюкивающий голос, пока ты читал мне книги.
ты был таким добрым, таким искренним, таким моим, ведь был уверен, что я полностью в твоей власти.
в чехии ты заболел и я поила тебя молоком с медом, кормила горячим бульоном, целовала в лоб, когда ты засыпал. в эти моменты я чувствовала, как сильно ты дорог мне. как никто на свете. любая твоя боль, любая эмоция отзывалась во мне десятикратно.
ты везешь меня в румынию и мы ищем замок дракулы. ты покупаешь себе самоучитель с румынского и мы учимся вдвоем. кажется, что мы - одно целое. нет тебя и меня, только мы.
ты кричишь о том, что любишь меня.
и я молчу.
ты куришь одну за одной, берешь гитару и уходишь, оставив меня одну.

домой я возвращаюсь одна. каждая скульптура, созданная твоими руками, ранит меня. точно так, как я причинила тебе боль.
я убила нас.
мы едем с семьей в крагерё. я пишу тебе письма на мыло. ты молчишь. твой телефон глух и я не знаю, где ты.
я влюбляюсь. я люблю, как никогда не любила.
нил, его зовут хайд. и он занимает вторую половину в моем сердце рядом с тобой.
он дарит мне свободу, нил. и забирает ее. мои дни стали пустыми. наверное, так ты живешь.
нил, приедешь ко мне? согрей меня, хоть немного.
я не прошу большего.
мне просто нужны твои глаза и душа. мне нужен ты.
мне больно.

оставленная записка.

если будет нужен - покажу)

0

6

у всех людей своя музыка. иногда я вижу человека - а от него музыка звучит.
какой человек - такая и музыка...

https://31.media.tumblr.com/4c619b8889b41d8e3551af9394337980/tumblr_n9893kt9YP1qc6ftco1_250.gif https://38.media.tumblr.com/df09fbab07e82de25e82974bbd2baddd/tumblr_n9893kt9YP1qc6ftco7_250.gif
landon liboiron

casper tønnessen
каспер тённессен

все, что вы можете узнать о каспере в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ огромные глаза распахнулись, смотря на голубое небо,
холодной зимой, ровно двадцать лет назад.
▸ ровно двадцать лет не видел ничего, кроме побережья крагерё.
▸ трудится на благо города. работой доволен. а вот колледжем нет, посему бросил.
▸ считает девушек чудесными созданиями. был влюблен, но лишь однажды.
▸ есть старшая сестра, заменившая почивших отца и мать.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
тише, тише. я рядом. все хорошо. я держу тебя за руку. можешь сжать ее настолько сильно как хочешь.
ложись ко мне на колени. вот так. не бойся. я никогда не брошу тебя.
ты хочешь услышать это снова? я расскажу. обязательно расскажу. не утаивая подробностей. не скрывая правды. я расскажу, обещаю. а ты будешь волен рассказать потом свое видение. будут ли наши истории различаться - я не знаю. быть может это вообще две разные жизни, не нашедшие покой нигде больше?

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

http://sf.uploads.ru/GDKyl.gif http://se.uploads.ru/BN9iA.gif
ты распахиваешь все окна в квартире, закрывая при этом нос. не выносишь этого запаха, что впитался в стены, хоть и сам куришь. ты носишься вокруг, пока я сижу на полу, согнув ноги в коленях и прижав их к груди. выкидываешь пачки сигарет в окно, твердя, что такими темпами я не доживу и до сорока. а я лишь усмехаюсь.
садишься на корточки передо мной, взяв за холодные руки и глядя в пустые глаза. говоришь мне что-то, но я не слышу. отключаюсь, словно безумная, потерявшая рассудок. ты говоришь со мной, а я вижу только как двигаются твои губы. мои растягиваются в улыбке. ранди, очнись! встряхиваешь меня за плечи. я наконец начинаю слышать тебя. начинаю слышать все вокруг. понимаю. осознаю. задыхаюсь. меня начинает трясти, глаза наполняются слезами. о, ранди... выдыхаешь и прижимаешь меня к себе. крепко, словно боишься потерять.

я прошу тебя рассказать о себе. прошу поведать историю твоей жизни, которую потом буду пересказывать тебе снова и снова. когда ты попросишь. а ты попросишь. я точно знаю. нет, не улыбайся вот так просто, говоря, что я знаю все сама. я не знаю, не знаю тебя, не знаю себя, не знаю весь этот чертов мир. жить в городе, полном чужих людей - вот что значит одиночество.
ты не одинока, - качаешь головой, развевая мои мысли. я сказала это вслух? наверное. со мной часто такое бывает. ты разливаешь горячий чай по кружкам и двигаешь одну мне. а потом начинаешь рассказывать. знай, мне интересно. знай, я люблю твой голос. знай, я запомню все, что ты скажешь.

у меня нет родителей, ранди, - делаешь паузу, прежде чем продолжить. у меня есть старшая сестра. она заменила мне многих.
у меня нет тех, к кому я могу прийти, когда совсем хреново. только ты, рэй.
рэй. ты так называешь меня. только тебе позволено.
я постоянно убегаю, ранди. ото всех и отовсюду. я сбегаю, надеясь, что не причиню боли, - ты вновь замолкаешь. нет, нет, лучше замолчи насовсем. в твоих глазах я читаю то, что ты хочешь сказать. ты не посмеешь, каспер, мать твою. когда-нибудь мне придется убежать и от тебя.

твоя история трагична, каспер, но я не собираюсь отворачиваться от тебя. ты спрашиваешь - почему? зачем я поступаю так? говоришь, что ты пугаешь людей. но... помнишь как однажды один парень назвал меня девочкой-наоборот? это был ты. в нашу самую первую встречу.

привет. меня зовут каспер. хочешь, я буду твоим другом?
маленький мальчик дергает меня за край голубого платьица. почему-то он западает мне в душу. я улыбаюсь и киваю.
а потом мы просто убежали. убежали на зеленую поляну, рядом с озером. позже это становится нашим собственным местом.
догони меня! я смеялась, крича ему это. бегала я так быстро, что не заметила лежащей палки. споткнулась и покатилась вниз. в тот момент я не кричала, нет. я смеялась, громко и звонко. каспер все же догнал меня. упал рядом, поправляя свои огромные очки. и в тот момент, что мы лежали рядом, я забыла обо всем...
но потом нам пришлось вернуться домой. на прощание он обнял меня. крепко, словно в последний раз. он всегда так сильно обнимал меня. будто боялся, что я исчезну. а я шепнула ему на ухо: не забывай. быть вместе навсегда.
тогда нам обоим казалось, что навсегда - это чертовски долго. тогда все было намного проще...


ты терпишь мои истерики. запиваешь крепким кофе мои крики. сжимаешь меня, пока я пытаюсь вырваться. ты помогаешь мне справиться с моими демонами, впихивая внутрь меня эти идиотские таблетки, что прописал психотерапевт. не оставляешь меня одну, когда я кричу, что ненавижу тебя.
ты говоришь, что мы похожи больше, чем кажется на первый взгляд.
а я просто прошу закрыть окно...

http://37.media.tumblr.com/dda3059c42daedeac1137c63eec793be/tumblr_n3ajyyZiTN1qgtdxso1_r3_250.gif http://media.tumblr.com/d7a8d006b8f951500b4d213bf1b058db/tumblr_mtp728w75Q1sikehdo5_250.gif

оставленная записка.

ты действительно думаешь, что похожа на него? ты всего лишь маленькая глупая девчонка. в тебе нет ничего от него. только куча наивности.

нет, нет, нет. пожалуйста. я закрываю уши, пытаюсь не слышать того, что она говорит. ей двадцать один. ее рыжие волосы собраны в хвост. ее имя - илана и она была самым дорогим для меня человеком. нет, она и сейчас им является. просто я не понимаю, чем вызвала ее гнев.

ты - одна большая проблема, робин!

я зажмуриваюсь так сильно, что глаза начинают болеть. я ничего ей не говорю. я знаю, что если вступлю в ссору, я наговорю ей всего, о чем потом пожалею. поэтому я просто молчу. молчу. молчу. но, знаете... молчать - гораздо больнее.

и перестань носить эти косички! ты выглядишь так, будто тебе пять лет.

- хватит! - я смотрю на нее. неужели она действительно ненавидит меня? в ее глазах я ищу ответы. что с тобой случилось, илана? почему? это ведь не ты... я знаю. я чувствую. чувствую своим наивным, как ты выразилась, сердцем. чувствую душой. ты всегда была моей душой. - почему ты так поступаешь со мной? мой голос звучит достаточно твердо. я могу заставить его быть таким. но не могу остановить дрожь во всем теле. мелкую, лана вряд ли ее заметит. но зато ее чувствую я. и от этого мне чертовски хреново.
хреново я буду чувствовать себя уже через пару часов, когда осознаю, что наговорила сестре. сейчас слова вылетают со скоростью пули и так же сильно ранят. ранят не только лану, но и меня саму. - чертова эгоистка! ты всегда думала только о себе! тебе никогда не было дела до других. тебя никогда не волновала мама или наш отец! тебе было все равно, когда мама привела николаса в дом! это отвратительно.

зато ты всегда играла роль мать терезы, верно? добрая малышка роберта, умница и красавица, папина и мамина гордость и радость. помогает всем безвозмездно. ты прощаешь тех, кто вонзает тебе ножи в спину. оглянись, робин. их там тысячи. вот что отвратительно. ты и твоя доброта...

в ее словах упрек и отвращение... ко мне? каждое слово в стенах этой комнаты разбивает меня. причиняет мне боль. и я понимаю, что лана права.
действительно.
как я могла быть такой дурой. - ты... ты права, знаешь. я слепо верила в то, что похожа на отца. слепо верила в то, что поступаю правильно, помогая людям. жму плечами. о чем ты думаешь, лана? что стало причиной того, что ты теперь такая? неужели людям удалось сломать тебя? знала бы ты, сколько раз я ломалась, сколько раз разбивалась на маленькие кусочки. я до сих пор не могу собрать все детали. нет той самой, что в области сердца. я потеряла ее тогда, когда узнала о смерти отца. я не хочу потерять еще один кусочек. не хочу терять тебя.

выбегаю из дома. я сбегаю от этой реальности. убегаю, поджав хвост, как последний трусливый пес. я убегаю, чтобы снова вернуться туда. в очередной раз. я забываю даже взять ключи от дома, забываю надеть ботинки и накинуть куртку. я просто слишком сильно хочу уйти. не хочу ее видеть. я зла на нее.
илана. эгоистичная стерва с играющим эго. раньше она была другой. раньше все было по-другому. и о чем я вообще думала? я надеялась, что это никогда не измениться. может со временем изменюсь даже я. перестану быть такой, какой сейчас.
почему бы и нет?
почему ей можно, а мне нельзя? почему всем вокруг позволено ломать людей, а мне нельзя этого делать?
к черту.
к  ч е р т у.

куда я иду? я не знаю этого. знаю только от чего бегу. сажусь на лавочку, не обращая внимания на проходящих мимо людей. на улице ветрено. я замерзаю. чувствую, как тепло медленно уходит из меня. я бы могла сидеть здесь целую вечность; быть может я не буду больше наивной пятилетней девчонкой, помогающей всем.
на улице медленно темнеет. людей становится меньше. а я все  так же сижу там, согнув ноги в коленях и положив на них подбородок. ночные кварталы спят в тишине, счастья так мало. снова и снова я прокручиваю в голове все, что сказала илане. отвратительный ком подступает к горлу. сглатываю его, морщась. я чувствую отвращение к себе.
- что я наговорила... яростно начинаю расплетать косички, чувствуя боль от вырванных волос. - к черту. к черту. к черту!
теперь я не такая.
теперь ты довольна?

нахожу в кармане джинс ключи от паба. на улице уже поздно. вряд ли внутри будет кто-то, хотя в это время туда и приходят. но нужно проверить. мне нужно туда. в единственное безопасное место. туда, где я могу согреться. туда, где никто не побеспокоит меня.
я работаю там всего полгода. нил. его звали нил. он принял меня. принял, ни о чем не спрашивая. знал бы он, как сильно я к нему привязалась. мне хватило недели. мне не нужно было узнавать его, чтобы понять - он мой близкий человек. я говорила ему об этом несколько раз. но он так часто куда-то пропадал, когда был рядом. он так часто исчезал. нил был тем, к кому хотелось возвращаться снова и снова. но он был так далек... я даже не знала, испытывает ли он ко мне те же чувства.
удивительно, как в тысячи разных мест нас приводят дороги. и ведь рядом всегда кто-то есть, но ждем мы лишь немногих. тех, кого мы любим... уже через двадцать минут я стояла у двери паба, не решаясь зайти внутрь. ну же, глупая девчонка. ты столько раз это делала. ты убегала. и вот ты здесь. зайди внутрь - это твой "домик" в игре наперегонки. зайди внутрь и спрячься там ото всех.

внутри так тихо и темно. пахнет виски и дымом сигарет. внутри тепло, но я согреваюсь очень медленно. я даже не хочу пить. не сейчас. внутрь ничего не лезет. я просто закрываю дверь на замок, а затем падаю прямо там. я внутри. снаружи мир, который ранит. снаружи люди, которым плевать.
слезы падают на пол одна за другой. я сжимаю руки в кулаки. сильно. настолько сильно, что острые ногти впиваются в ладони. эта небольшая боль недолго сдерживает ту, что внутри. недолго сдерживает крик, который все-таки вырывается наружу.
прости меня. пожалуйста, прости. прости за все, что я сказала. я так тебя люблю. я не вернусь, нет. ты была права. мне нужно повзрослеть

0

7

Three Days Grace – Animal I Have Become
http://savepic.ru/5521583.gif http://savepic.ru/5525679.gif
nikolaj coster-waldau
agnar
агнар

все, что вы можете узнать о цепном в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ тридцать два года
▸ вегас, соединенные штаты // крагерё, норвегия
▸ охотник за головами, наемник, цепной пес
▸ гетеро, холост
▸ не суть важно

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
наверное, следует написать о том, что аниты без вас не существует, но. существовать она существует, этого не изменить. на самом деле, без вас это ее существование протекает намного проще и спокойнее. без вас она целее будет. но, если бы мне было необходимо спокойствие, я бы не писала здесь.
станьте попыткой расшевелить целую жизнь, которая до скрежета зубов стала тихой.
станьте током, который, пройдя по запутанным проводам, окажется способным воззвать к капризному вдохновению моему и, возможно, вашему.
станьте тем, кто не даст умереть аните своей смертью.
будьте деятелем, а не потребителем.
будьте грамотным, интересным человеком, которому не нужно больше, чем он сам может дать.
будьте живым.
и я оживу за вами.

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

<<Господь — Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться: Он покоит меня на злачных пажитях и водит меня к водам тихим, подкрепляет душу мою, направляет меня на стези правды ради имени Своего>>

он - лица. сто тысяч лиц, то скроенных из подсобного материала наспех, кривыми швами соединенные куски никому ненужной материи; то вырезанных, вылепленных усердно, до мелочи, до штриха продуманные образы, приравненные к произведениям искусства. амплитуда от холодного равнодушия к черной озлобленности, призвание которой - исцелять. дорога с бессчетным количеством тупиков и дыр в каждом из них. яма, в которую закапывают себя самые отчаявшиеся и смелые. если сложатся звезды, знамения, карты таро - он станет в вашей жизни самым радостным воспоминанием. если нет, с не меньшей ловкостью и желанием обратит вашу жизнь в ад. если быть честным, карты в его жизни редко когда складываются.
он уверен, что боль - единственный показатель, который не врет. если тело ощущает боль, значит для корма червей оно еще слишком живое.
но абсолютное подтверждение жизни - когда боль чувствует сама душа.
девяносто девять и девять процентов, что ты еще не сдох.
и где то в ноль и один процент входит он, не чувствующий боли ни телом, ни душой.

кто бы мог подумать, что со своим стремлением то к маниакальному перфекционизму, то к абсолютной анархичности поступков, он доживет таки до тридцати двух, да так и не свыкнется с отражением в зеркале. все чуждым, скомканным кажется оно ему, то оформленным слишком в строй, то разрозненным на мельчайшие атомы. когда стараешься быть тем, кого будут либо любить, либо бояться, невольно теряешь самого себя. ему бы вспомнить, что за тридцать - еще не конец пути.
и жить одним днем вовсе не обязательно.
кажется, что если наступит штиль - он погибнет.

<<Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной; Твой жезл и Твой посох — они успокаивают меня. Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих; умастил елеем голову мою; чаша моя преисполнена>>

он - ширма. за ним умирают чужие жизни, часть из которых мнят себя что-то для него значащими, остальные - негодные для тех, кто платит ему деньги за их устранение. привыкший к идее войны, он, тем менее, предпочитает свести жизнь человека к существованию, не брезгуя ни одним из способов удаления из реальности - денежные махинации, шантаж, слежка, нагнетание страха божьего путем отделения конечностей и иже с ними от первоисточника, но не лишение жизни в общепринятом понятии. в большинстве случаев, непосредственно убийство он бережет для крайних случаев, когда либо он, либо его. паук действует более изящно, опутывая жертвы металлической паутиной, аккуратно подводя к полному отчаянию, когда и долги возвращаются, и счета сами сводятся.
тех, кто покончил с жизнью после встречи с ним намного больше тех, кого он убил лично.
он говорит, что смерть от чужой руки нужно еще заслужить.
выросший в строгих догматах отца, бывшего священника, променявшего сан на женские прелести, он так и не научился верить в бога, хоть и молится каждый вечер. скорее по привычке, нежели по желанию. он уже не помнит, когда идея очищения пришла к полярно противоположному результату.

доподлинно о нем никто ничего не знает. способный исчезнуть с лица земли согласно одному своему слову, он со временем возвел мимикрию в ранг искусства - подобно хамелеону, он подлаживается под ситуацию и окружающих его людей, узнавая их подноготную, тем менее, о себе не говоря ни слова правды - даже если он будет в самом центре событий, свидетели не смогут сказать о нем ничего значащего, словно его и не было вовсе. с хладнокровием охотника он способен выслеживать и добивать свою жертву на протяжении многих недель.
он не боится, что его раскроют. он, периодически, даже страстно этого желает.
верность цепного пса в нем граничит с психозом, при том, что хозяина у него нет по определению. даже те, кто платит ему огромные суммы, не имеют ровным счетом никаких гарантий, кроме его честности. по настоящему верным он будет тем, кому должен.   
и он должен.

<<Так, благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей, и я пребуду в доме Господнем многие дни>>

люди, дороги которых приводят в вегас, страдают скукой, ищут легких денег и дешевой любви, но те, рожденные в изумрудном городе изначально, впитали азарт в собственную кровь, и отчаянием пахнет от них за три мили. он, в самом начале оставленный за гранью роскошной жизни, удержался на самой грани, и в эту самую роскошь нырнул насильно. вырвавшись из тесных объятий родительской заботы, граничащей с маниакальным желанием вырастить раба божьего, он хлебнул жизни самостоятельной сполна, с усердием истинного грешника перепробовал все хоженые и нехоженые тропы, начиная от легких наркотиков и ежемесячного присутствия в полицейском участке, заканчивая абсолютной игровой зависимостью и жаждой крови пополам с денежными средствами.
каждый поход в казино, как жертвоприношение старым богам. на каком то этапе жизни он перестал ходить туда, чтобы выигрывать. исключительно, чтобы проигрывать. чтобы искусственно поддерживать себя на грани отчаяния, потому что покончить со всем тем дерьмом, что накопилось в жизни, он уже не мог. а потом он принял помощь хозяина казино, приравнивая его к богу.
и стал служить ему.
в каком то смысле, отцовская идея фикс была исполнена особо извращенным способом.

его называют пауком, призраком, цепным псом. продажным еретиком и мастером своего дела.
от мальчика на побегушках к палачу за стремительно короткий срок.

анита кертис становится его целью, которую нужно или убить, или доставить в осло, где ее младший брат наломал дров. убийство этого мальчишки не приносит ему ровным счетом никакого удовольствия, и он надеется, что сестра исправит это недоразумение.
возможно, ему просто нравится с ней играть.
возможно, где-то в глубине души он хочет дать ей шанс выжить.

[очень многое, относящееся к истории семейства кертис, неизвестного хозяина казино и агнара лично осталось за кадром, и теми деталями, что смогут закончить образ, я бы хотела поделиться непосредственно с вами, объявившимся, дабы мы смогли достроить и историю нашу, и персонажа искомого так, чтобы он устраивал нас обоих;]

оставленная записка.

It's who we are
Doesn't matter if we've gone too far
Doesn't matter if it's all okay
Doesn't matter if it's not our day. ©

анита всю ночь не спит. она переворачивается с бока на бок, то хаотично разбрасывая в стороны руки-плети, то обхватывая себя ими же в тщетных попытках согреться. она скребет ногтями засохшее горло, словно слышит, как внутри оно осыпается проглоченными криками и паническими мыслями. волны адовой теплоты сменяются приступами ледяного безразличия. воздуха в комнате то катастрофически не хватает, и анита пытается дышать шире, выжимая из пространства редкие молекулы кислорода, то становится слишком избыточно, чтобы альвеолы успевали разносить его по крови. она слышит шаги посторонних по ее квартире, невидимые и несуществующие окружают ее со всех, абсолютно всех сторон, не оставляя путей к отступлению. она натягивает одеяло выше, зарывая поглубже не сколько голову, сколько весь своей внутренний и внешний мир, темноволосая отчаянно хочет оказаться снова в детстве, когда спасение от всех монстров приходило на кровати, под одеялом, и чтобы ни одна часть тела не выглядывала за очерченные границы безопасного детского воображения. это не помогает.
сейчас ничего не помогает.
монстры приходят в ее мысли, как к себе домой, удобнее усаживаются на краю кровати и ждут.
и им совершенно все равно на то, что их, вроде бы, и не существует.
анита всю ночь не спит, поэтому день проходит на уровень хуже, чем обычно.
и она словно мертва, но все никак не в конечной стадии. и эта неразрешимость, нерешительность и неопределенность бесит ее в наивысшей стадии.
сначала в бездну свалился стол. потом стул. потом и кровать.
анита, свалившись в бездну, осталась совершенно не тронутой.
с ней ничего не случилось, с ней ничего никогда не случается, и из всех передряг и жизненных катаклизмов она выходит абсолютно не тронутой. быть может чуть более потрепанной, циничной и равнодушной. чуть более расшатанной из стороны в сторону. не более того.
последнее время наивысшая степень доброты для нее – утром не думать матом, не посылать всех к черту и самому богу, да не ловить себя на стремлении либо самой вскрыться, либо повскрывать всех близко расположившихся.
анита не спит всю ночь, поэтому с утра ее не просто ломает, но выворачивает наизнанку.

анита живет на окраине города, в многоэтажном доме, более смахивающем на общежитие – колорит снимающих здесь квартиры весьма близок к ярмарке или базару – никак не встретишь человека с одинаковой для тебя бедой. единственное, что объединяет всех, кто переступает порог этого дешевого гнезда – для каждого ячейки комнат становятся не просто крышей над головой, но убежищем, в котором каждый хочет забыть о прошлой жизни. когда анита приехала в крагере, единственно прочно стоящим на ногах желанием было желание спрятаться. поэтому дом на отшибе казался наилучшим выходом.
она выкрашивает входную дверь в синий, так как курт всегда любил этот цвет.
почти черный, в подобие разозленному морю, которое брат и сестра видели лишь однажды, будучи еще детьми.
теперь моря в ее жизни избыточно, и она даже начинает его ненавидеть. но синий цвет остается с ней, как напоминание о курте.
он всегда найдет ее. и даже то, что он давно уже мертв, не помешает.
анита оставляет эдинбург, осло и еще множество городов в прошлом, как и десятки лиц, которые в тот или иной период существования проникали в ее жизнь. она учится жить з-а-н-о-в-о, понемногу вдыхая воздух и выдыхая тихое отчаяние вперемешку с тоской. в ее жизни даже случаются светлые дни и светлые люди, и каждого из них она бережет от себя пуще прежнего, чтобы не разочаровать. она выстраивает себя.
Tabula rasa.
человек с крепким рукопожатием, коллекцией винила и любимым супергероем из комиксов.
с умирающими цветами на подоконнике съемной квартиры, футболкой ac\dc на манер ‘похороните меня в ней.
с кучей привязок к внешнему миру. 
и до последнего момента казалось, что спрятаться у нее получилось.
а потом появляется это письмо, и созданная из нечего иллюзия безопасности рушится, подобно карточному домику. доминошка к доминошке падает, погребая аниту под собой.

самое ненавистное в ее работе – когда выпадает смена на утро и день. когда в службу доверия звонят лишь школьники, проблемы которых сводятся к неудачной влюбленности и насмешкам одноклассников по поводу угревой сыпи. когда ей ничего не остается, кроме как выслушивать монотонный голос скучающих домохозяек, мужи которых беспросветно пьют. все их проблемы умещаются в спичечный коробок, и анита еле сдерживается от грубости. в ее голосе нет ни капли поддержки и понимания. она – чистое безразличие, и голос уподобляется компьютеру, обесцвечивается и обесценивается. она даже не удивится, если после разговора с ней сегодня несколько особо добродушных отчаявшихся домохозяек наложит на себя руки.
ей все равно.
если бы ей дали заряженный пистолет, она бы с готовностью разрядила целую обойму себе в голову.
а что остается делать, если в твою жизнь приходит волк?
анита произносит заученные фразы, даже не стараясь слушать говорящего. все ее мысли возвращаются снова и снова к письму, сложенному в четыре раза, письму во внутреннем кармане сумки. она старается не думать о нем, но не может ничего поделать.
все дело в том, что о смерти не в правилах говорить столь изыскано.
а человек, написавший это письмо, точно желает ее убить.

реальность заключается в том, что анита есть воплощение пустоты.
именно поэтому письмо, в котором неизвестный плетет канву из похождений ее брата и ее собственной будущей смерти, не сколько пугает, сколько выводит ее из себя.
сначала она думает, что быстрее и легче будет наглотаться таблеток, потом решает, что ни за что не упростит задачу жаждущим мести.
радуйся, курт, чертов мальчишка, ты портишь мне жизнь, даже будучи мертвым.
анита срывается с места, когда часовая стрелка, заставшая на шести вечера, позволяет ей скинуть наушники без нареканий со стороны начальства. она преодолевает лабиринт из сослуживцев, что списывают ее нервозное состояние на недотраханность, недобитость и общую нестрессоустойчивость. она отвечает оскалом на любое из проявлений фальшивой вежливости, и поминутно оглядываясь, покидает душную контору.
она, честно, не помнит, как оказывается на этой улице.
и как получается так, как получается.
но.

- идите все к черту, - кричит она пустым улицам крагерё, уверенно шагая мимо стеклянных витрин многочисленных магазинов, встречающих ее немыми вывесками «закрыто», мимо припаркованных машин и опустевших лавочек, исправно работающих фонарей и пустых урн. – идите к черту всем городом. крагерё. что это вообще за название такое – крагерё? – уже тише добавляет она, толкая ногой подвернувшийся бордюр.
анита ненавидит этот город, он обманул ее своей призрачной безопасностью, обязанный быть бухтой, он становится капканом, в котором даже откушенная рука - не гарант спасения. теперь за каждым углом, за каждым поворотом, в каждом незнакомом лице может скрываться волк, жаждущий ее крови.
злость кипит внутри, заполняя все вокруг, пропитывая каждый рецептор, каждую невинную клеточку, анита ненавидит себя за бездействие, за беспомощность.
за то, что сейчас чувствует себя намного более одинокой, чем раньше.
а казалось бы, больше просто некуда.
ей просто необходимо выплеснуть то, что внутри.
- всех к черту.
она легко поднимает отколовшийся кусочек брусчатки, камень аккуратно ложится в ладонь, словно там ему и место. девушка подбрасывает его в руке, перебрасывает из правой в левую, словно пробуя на вкус. тяжесть его возвращает аниту в реальность. и она злится, когда видит в ближайшей витрине отражение ухмыляющегося курта.
он бросил ее. он посмел умереть, не спросив ее разрешения.
когда курт сменяется на леода, анита бросает камень ему навстречу.
витрина осыпается множеством осколков, а анита, почти бездумно, поддается вперед, под сыплющиеся хрупкие обломки. брызнувший фонтан стекла неожиданно громко разрезает тягучую тишину пустой улицы.
она должна что-то почувствоваться.
черт, она просто обязана что-то почувствовать.

0

8

я — одна из бесчувственных мертвецов,
что не ведают тайны своих отцов
что не слышат признаний от тишины
что чего-то главного лишены
что словами не льются, а рвутся прочь

что своим матерям — не дочь
что возлюбленным — не любимые, а кресты

что казались непобедимыми
но пусты с.

http://33.media.tumblr.com/94ac8d4532283e90d9bffeeed6840692/tumblr_mygzs5sXnq1rzvz2ro2_r1_250.gif http://38.media.tumblr.com/6af75f75ea1e4fbdae42a37845c9d327/tumblr_mygzs5sXnq1rzvz2ro1_250.gif
farmiga, taissa

eltude fragna sunde.
эльтюд фрагна сунде

все, что вы можете узнать об эльтюд в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ тринадцатое января тысяча девятьсот девяносто второго года.
двадцать второе лето.
▸ родилась и проживает в крагере.
▸ начинающий генетик, закончила химический факультет бергенского университета.
▸ гетеросекуальна, одинока.
▸ /iouan sigurd sunde/ юан сигур сунде — отец, сорок пять полных лет. уроженец осло. безумец.
/seren ragna sunde, nee. aamodt/ серен рагна сунде, в девичестве омодт — мать, уроженка крагере. мертва.
/torild mina aamodt/ туриль мина омодт — тетя, тридцать восемь полных лет, уроженка крагере. не замужем.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
прошу Вас, только не делайте из нее склонную к беспричинному суициду вайлет или до зубного скрежета скучную зои; эльтюд — бесконечно реальный и очень человечный образ. существо дышащее и мыслящее по ту сторону реальности, лечащееся временем и словами. она удивительно спокойна и рассудительна, ведает много, однако не разбрасывается случайными знаниями, дабы подчеркнуть свою исключительность, которая, вне всяких сомнений, имеет место быть. не делайте из нее загордившуюся леди или несчастную девушку, каждую ночь взбивающую подушку слезами по матери; да, эта ужасная потеря повлияла на ее нрав и повседневное состояние души, но не сделало из нее комок из слез и печали. также хочу заметить, что она не загадочная молчаливая тихоня с мириадами скелетов в шкафах, а ее сдержанность, зачастую, принимают за высокомерие. и этим я лишь подчеркиваю всю сложность личности маленькой эльтюд.
я прошу Вас оставить внешность неизменной, ибо образ писался исключительно под таиссу. имя и фамилия так же неизменны.
перед регистрацией прошу написать мне в личные сообщения, где мы сможем обсудить с Вами все детали ее биографии и непосредственно отношения ахо и сунде; не буду лгать, я могу быть весьма привередлива, ибо считаю, что этот образ можно легко испортить, а этого я не хочу.
amen.

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

в ней сочеталась хладнокровная предприимчивость /переизбыток того, что называется, кажется, «спокойной грацией»/
с какой-то застенчивостью и печалью, из-за чего особая тщательность, с которой она выбирала слова,
казалась столь же неестественной, как интонации преподавателя дикции с.

эльтюд улыбается оскалами волков далекого севера. раскрашивает в черный свое отражение в зеркале; сначала замазывает глаза. у нее ровно девять пар настенных часов – по одной на круг ада, и засыпает она под неоконченную симфонию шуберта. эльтюд придумала, что она сама напишет конец.
эльтюд сунде двадцать два года, и у ее имени нету эха. она вяжет пестрые разноцветные шарфы зимними вечерами, дарит их случайным одиноким прохожим, потому что больше – некому. сдвинув брови, эльтюд смотрит на материнский портрет на стене: удивительной красоты лицо, отпечатавшееся маслом на шершавом холсте. ее застывший лик на дорогих обоях цвета индиго – все, что осталось у бедной маленькой эльтюд. когда серен сунде умирала, судорожно глотая ртом ядовитые испарения затина, выпущенного в одном из переулков крагере городскими ублюдками, ее глаза покрывались серой полупрозрачной пленкой; он видел в них люцифера. изо рта не переставая вырывалась белая пена, серен цеплялась пальцами за холодные мокрые стены из красного кирпича, сжигая остатки сетчатки, смотрела на солнце. серен знала: глаза всегда умирают первыми.
юан не спал шесть дней и семь ночей, пытаясь найти серен. фиолетовые пятна на его коже, дьявольски прекрасные «livor mortis» – он не понимал, что это значит, и ему было все равно. эльтюд знала, что все равно – хуже любого черного чувства. в больницу его отвезли после восьмой ночи без сна. он плакал, когда врачи говорили, что он будет жить.
юан нашел ее первым. прикрытую старым, изъеденным молью пальто, уже начавшую гнить. ее глаза снятся ему каждую ночь. все, что он рисует с тринадцатого декабря тысяча девятьсот девяносто седьмого года – это мертвые рыбы.
эльтюд было пять, когда умерла ее мать. эльтюд было пять, когда отец забыл ее имя и стал называть ее «моя серен». эльтюд было пять, когда не стало ее родителей. маленькую эльтюд забрала ее беспокойная тетушка, зная, что девочка не выживет с отцом. в крагере она все время проводила на старой заброшенной фабрике по переработке химических отходов. ей казалось, что там она становится ближе к ней. бедная, глупая маленькая эльтюд. отец звонил каждый день, он говорил: «моя серен, я снова нарисовал твои глаза, они все такие же бесконечные. моя серен, вернись ко мне, прошу тебя. вернись ко мне.» эльтюд плакала каждый раз, когда слышала, как тетя сквозь зубы цедит ядовитые ругательства в шипящую телефонную трубку. она говорила: «перестань звонить сюда. я не хочу, чтобы ты провел остаток своей несчастной жизни в белой комнате, но, клянусь богом, если ты еще раз позвонишь.»
эльтюд двадцать два года, она с отличием окончила химический факультет бергенского университета и ненавидит имена на «с». она поворачивает стрелки на своих часах каждое тринадцатое декабря и молча глядит на портрет матери, висящий на неизменных дорогих обоях цвета индиго. эльтюд знает состав всех ядовитых химических веществ и противоядий, всегда носит с собой несколько бутылочек, наполненных затином. эльтюд фрагна сунде станет великой и обязательно умрет молодой.

если ты не можешь быть сильнее обстоятельств – будь страшнее их.
эльтюд лениво оглядывает мою комнату с винными обоями и вечно разложенным диваном, улавливает еле слышные нотки лаванды в моем парфюме. эльтюд смотрит и обязательно видит, запоминает решительно все и рисует в чертогах разума образы, вгрызающиеся в серое вещество острыми беспощадными челюстями мертвой акулы. эльтюд не строит планы и всегда играет по правилам, умудряясь неизменно оставаться в дамках. эльтюд – старуха в теле двадцатидвухлетней, и ее имя горчит.
ты боишься, эльтюд, но я никому не скажу.
я храню ее секреты в старой шкатулке под половицей. эльтюд всегда будет загнанным в клетку зверем, улетевшей слишком далеко от моря чайкой, нуждающимся в заботе человеком, и эльтюд всегда будет это отрицать. эльтюд говорит: «мне надо быть жестче, я недостаточно жесткая.» эльтюд опускается на самое дно и строит свои собственные цивилизации, где она будет править, крепко сжимая в левой руке бесконечность.

фактаж.

— пределы родной цитадели покидала исключительно во время учебы; крагере — единственный город, в котором эльтюд чувствует себя комфортно. ненавидит менять место жительства и путешествовать, существительного «отпуск» нет в ее лексиконе.
— мать эльтюд, серен сунде, погибла, задохнувшись испарениями затина, выпущенного в одном из переулков крагере. после ее смерти отец фрагны обезумел, и маленькая эльтюд переехала жить к тете.
— эльтюд зачитывается романами бессмертной джейн остин, однако себя никогда не ассоциировала с героинями ее произведений; сунде – самая приземленная душа из всех, кого знает агора, и это, пожалуй, черта, которая импонирует ахо больше других.
— ахо познакомилась с эльтюд еще будучи студенткой бергенского университета. она была единственным человеком, которого не отталкивало внешнее холодное безразличие сунде ко всему вокруг нее происходящему.
— несмотря на свой относительно юный возраст, сунде – одна из лучших в своей профессии. талантливый химик и логик, имеет холодный аналитический ум, зачастую какие бы то ни было теплые эмоции ей чужды.
— эльтюд является противницей романтических отношений и не собирается выходить замуж. возможно, ее мысли – всего лишь осадок от запоздалого подросткового бунта, и в будущем сунде все-таки решится на брак; но причиной этого союза непременно станет лишь желание продолжить род.
— эльтюд искренне не понимает вегетарианцев, любит ненавистное ахо клубничное мороженое и ненавидит рано вставать по утрам.

оставленная записка.

http://savepic.net/5968032.jpg

«боже!», бросился на деревянную шею: «знаете что, скрипка?
мы ужасно похожи: я вот тоже ору — а доказать ничего не умею!»
музыканты смеются: «влип как! пришел к деревянной невесте! голова!»
а мне — наплевать! я — хороший
«знаете что, скрипка? давайте —
будем жить вместе!
а?» с.

звезды молча падают вниз, пока я целую тебя в виски, стоя на нулевом километре.
двадцатая осень остается на языке терпким привкусом вечности, я просыпаюсь с мыслью о том, что мои глаза не увидят следующего рассвета. провожу рукой по гладкой поверхности винной простыни, не чувствую биение своего сердца. каждое утро я немного умираю, но он возвращает меня назад. босыми ногами ступаю по грязной плитке, дышу в открытое окно и наполняю легкие воздухом со вкусом наждачной бумаги. крепкий черный чай неизменно вяжет, и пусть так будет всегда. ты снова не пришел ночевать, выключил телефон и уехал вместе с последним трамваем в другую реальность, но я все равно тебя жду. вместе с зацветшими страницами, исписанными вольными переводами есенинского слога, вместе с барабанящим по крыше твой пульс дождем и чайковским, от которого болит под самыми ребрами. в твоей чашке остывает белый чай две ложки сахара, каждое утро в шесть двадцать пять керамическая кружка цвета морской пены ждет прикосновения твоих шершавых губ. я написала на ней твое имя так же, как когда-то выжгла его на обратной стороне сердца.
когда я произношу ее имя одними губами, мои глаза становятся колючей проволокой, руки — самыми лучшими проводниками. по ночам эовин тихо стучится в мое окно и расчесывает волосы золотым гребнем, нашептывает на ухо придуманные ею молитвы. живет в каждом улыбающемся ребенке и крике морских чаек, в песнях нежных лазурных волн и тяжелом свинцовом небе. любить — глагол, существующий исключительно в настоящем времени, и я люблю эовин моррисон сквозь неразгаданную бесконечность. я никогда не смогу обвинить ее в том, что мордьерн больше меня не любит. я буду носить безупречно бело-желтые ромашковые венки к ее могиле вечерами воскресений, разговаривать с ней через потерянное нами время и рассказывать ей далекие южные сказки, где обязательно будет счастливый конец. он будет только для тебя, святая эовин моррисон. вся искренность и нежность этого мира будет только для тебя.
старый радиоприемник трещащими помехами режет мою тишину, я закрываю лицо руками и слушаю чей-то голос, пробивающийся сквозь этот космический шум. когда вы слышите, что где-нибудь над новой зеландией разбился самолет, погребя под своими дышащими огнем останками три сотни душ, вы, конечно же, плачете, забывая об этом на следующее утро. ваше сочувствие — кратковременная эмоция, ваши слезы — всего лишь реакция на печаль, и как бы вам не хотелось задержаться на этом моменте, моменте, когда вы — человек, сочувствующий и понимающий, вы не сможете находиться в нем дольше двадцати четырех часов. потому что люди забывают.  я пока еще, знаете, помню, но когда-нибудь мне обязательно будет все равно.
я — гнилое сердце этого разлагающегося мира.
и я не знаю стыда.

наизусть выучила маршруты автобусов, проезжающих мимо твоего дома. ненавижу цифры, составляющие номер твоей квартиры. мордьерн вводит порцию крепкого вермута внутривенно, стучит дрожащими кулаками в твою изрезанную проклятьями дверь. сбил костяшки пальцев в кровь, в нагрудном кармане носит кастет, если ты вдруг не позволишь ему в последний раз взглянуть на ее фотографию. каждый раз — последний. ты покрываешься металлическим налетом, откашливаешь желчь из зараженных смертью легких, видишь мое усталое лицо денно и нощно, потому что я всегда там, где мордьерн. беззвучно скольжу по стенам дождливого крагере, невесомым фантомом всегда стою за его спиной. я стою напротив этой проклятой двери, наверное, опоздала, потому что не слышу его шершавого голоса. я опираюсь плечом на дверной проем, чтобы не съехать вниз по стене бессильной марионеткой в руках беспощадного кукловода с легендарной фамилией. считаю до семи, потому что мне нравится эта незавершенность. как будто до десяти я могу еще все исправить. я переступаю порог, игнорируя его слова, лезвиями гуляющие по запястьям. клайд моррисон — мое поганое беспощадное болото. без шансов, без вариантов.
— не подавись своей желчью, моррисон.
ни единой мышце не дрогнуть. я знаю, что он будет жалеть о сказанном, но кулаки непроизвольно сжимаются, и металлическая крошка неприятно скрепит на зубах. я бы могла уйти сейчас, сейчас — самое время, хлопнуть дверью до осыпающейся со стен побелки; сжечь номер его телефона и адрес квартиры, построить нерушимую стену между хрупкими буквами жалкого местоимения «мы». но я все еще неподвижно стою в чертовом проеме, игнорируя боль от впившихся в мягкую кожу ладони ногтей. когда я разожму пальцы, моя линия жизни будет изуродована фиолетовым кровоподтеком-полумесяцем, словно маленькое предзнаменование для такой глупой и наивной меня. девочка с пшеничными волосами и часовым механизмом вместо сердца, ты умрешь молодой, и клайд моррисон сделает все возможное, чтобы бросить горсть земли на твое остывшее тело как можно раньше. моя маленькая бедная девочка, дыши, пока легкие не наполнились густой и терпкой кровью. пока бес с энигматическими глазами не перекрыл тебе кислород.
— я здесь из-за тебя. у меня есть виски и сострадание. поговорим?
клайд моррисон — загнанный в клетку зверь. обезумевший среди двоящихся в глазах прутьев, потерявшийся в этом нескончаемом земном хаосе. клайд моррисон упивается своим горем, держит его в нагрудном кармане и поет колыбельные тихими дождливыми вечерами, думает о нем каждую свободную минуту и никогда не сумеет жить иначе. он лелеет свою боль у самого сердца, согревает ее своим теплым дыханием и обещает, что никогда не оставит. эту боль хочется поцеловать, и я здесь, чтобы разделить ее не двоих. я не позволю ему наслаждаться ею в одиночку. не позволю испытывать это чувство на грани, сравнимое только с героиновым приходом; играть на пыльном фано музыку преисподней в две руки, не в четыре.

мы играем в придуманные нами же игры, где единственный возможный конец – проигрыш с утратами на разрыв аорты. пообещай прыгнуть в темноту, держа меня за руку. пообещай целовать взглядом с рассветами, будить по утрам стихами неизвестных и рассказать мне значение слова «люблю». клайд моррисон, пообещай мне свое полуживое сердце под семью печатями, мое имя в каждой мысли и полевые цветы каждое утро понедельника. я останусь здесь навсегда, моим парфюмом будут пахнуть твои любимые клетчатые рубашки, и, представляешь, так получится: курсон и моррисона ждет счастливый конец.
так не бывает.
счастье — это когда не про нас.

0

9

http://savepic.ru/5939248.png

dandelion wine
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
мир пятерни. срез ночи. и мир ресниц
тот и другой без обозримых границ
и наши с тобой слова,
помыслы и дела
бесконечны, как два
ангельские крыла c.

0

10

и он делается незыблемым, как штатив,
и сосредоточенным, как удав,
когда приезжает, ее никак не предупредив,
уезжает, ее ни разу не повидав.
она чувствует, что он в городе - встроен чип.
смотрит в рот телефону - ну, кто из нас смельчак.
и все дни до его отъезда она молчит.
и все дни до его отъезда они молчат.
она думает - вдруг их где-то пересечет.
примеряет улыбку, реплику и наряд.
и он тоже, не отдавая себе отчет.
а из поезда пишет: "в купе все лампочки не горят".
и она отвечает:
"чёрт".

http://i68.fastpic.ru/big/2014/0920/c2/c17f3bc6ab4737f8d1e7cf802c62fcc2.png
sam riley

malcolm beigbeder
малкольм бегбедер

все, что вы можете узнать о малкольме в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ 27 октября. [25 лет]
▸ стокгольм // крагерё.
▸ музыкант // патологоанатом.
▸ гетеро // не женат.
▸ йен  бегбедер - отец, владелец строительного магазина, 50 лет.
кассандра бегбедер - мать, исследователь языческой мифологии, 43 года.
туве кённинг (в дев. бегбедер) - младшая сестра, замужем, балерина, 23 года.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
малкольм, ты как застрявшая кость в горле. но меня без тебя не существует. я опустошена без тебя, разбита. а ты раз за разом уничтожаешь меня своими колкими фразами, пробирающимися в самую глубь. ты меня знаешь настолько, насколько я сама себя еще не изучила. и я возвращаюсь домой в надежде снова найти белый листок с твоим неровным почерком. в надежде вдохнуть оставшийся после тебя запах сигарет в смеси с парфюмом. и этот запах уже въелся в каждый предмет в моем доме. и этот запах заставляет меня чувствовать.
я лишь об одном могу молить. если ты придешь, то не покидай. не оставляй наедине с моими мыслями. просто будь рядом. я прошу тебя чувствовать, а не слепо гнаться за чем-то. я прошу быть самим собой и не ограничиваться рамками. я прошу быть для меня малкольмом. а остальное не так уж и важно.
просто будь живым.
будь настоящим.
чувствуй и живи.

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

ты сосредоточение больных фантазий. ее самых больных фантазий. сидишь в пустой квартире, куришь, пишешь очередную записку, пока ее нет дома. и вы оба знаете, что это вошло в привычку. что это просто так не кончится. крепишь листок к дверце холодильника и снова уходишь. оставляя после себя лишь запах сигарет. и ты не знаешь, насколько убийственен для нее их запах. ты всегда уходишь ее не дождавшись, но всегда четко знаешь, что она испытает облегчение, заметив очередную записку. и она уже давно догадывается кто ты, и ты не пытаешься этого скрывать. ваше общение давно должно перейти уровнем выше, но никто из вас не торопит и без того неизбежное. куришь, провожаешь ее усталым взглядом в подъезд,  и запахнув пальто уходишь прочь. ты оплот ее мечтаний. и что-то ведь так тянет.

у тебя самая среднестатистическая семья, которая осталась в швеции, а ты что-то забыл в этом маленьком городе рядом с морем. крагерё пропитан его запахом и ты наслаждаешься этим. давно не созванивался с сестрой, кажется у нее уже родился ребенок. а ты до сих пор не знаешь племянник у тебя или племянница. мать так и не разговаривает с тобой, для нее была потрясением выбранная тобой профессия. надо же. а она ведь мечтала, что бы будешь историком. ты в тот вечер оставил хорошую вмятину в стене. больше ты не видел не родного дома, не родителей, которые отвернулись. сестра, в общем, была единственной, кто поддержала. но у нее своя жизнь. и жизнь слишком насыщенная, для тебя невзрачного. куришь, и топишь все воспоминания в дешевом виски.

приходишь на занятия и снова сталкиваешься с ней. темноволосая девочка-весна. ее имя марта. ты сталкиваешься с ней нос к носу, а она хмурится и говорит, что надо смотреть под ноги. она догадывается, что таинственным человеком, которые каждый вечер прикрепляет записки к ее холодильнику можешь быть ты, но никогда этого открыто не признает. но ты видишь это в ее глазах. она проходит мимо, а ты лишь вдыхаешь аромат ее волос. они пахнут чайными травами. и ты улыбаешься. и весь день ты наблюдаешь за ней, за каждым ее движением, за каждым вскользь брошенным взглядом в твою сторону. ты психически не здоров, раз так зависим от нее. это даже не любовь. это другие, чужие и пугающие чувства. и каждый раз, ты как бы случайно касаешься ее руки. и каждый раз по коже словно ток. приходишь домой и не понимаешь, что эта девчонка делает с тобой.

и так день за днем. по сути, ничего нового. порой тебе кажется, что ты изжил себя. что твой микрочип не мешало бы поменять и перепрограммировать. увы, нет такой возможности. потираешь в кармане шелковые серый шарф. от него до сих пор пахнет темноволосой мартой, что сводит тебя с ума. из-за которой ты почти не спишь. и ты уже считаешь, что это мания. и ты уже думаешь, что пора открыться. вы оба ждете этого. но что-то каждый раз тормозит тебя на пол пути, заставляя уходить из ее квартиры раньше, чем она придет. и снова куришь. снова провожаешь до подъезда и уходишь. и этот круговорот событий тебя слишком затянул.

ты конечная остановка для нее. и даже для самого себя. ты устроен по принципу иному, отличному чем другие. если люди вокруг созданы по образу бога, то ты инвалид. и прототипом для тебя стал дьявол. твой тяжелый взгляд заставляет всех в это поверить. в тебе нет ни капли святого, ничего, по сути, положительного и теплого. ты сосредоточение холода и тьмы. они внутри тебя. всегда были и будут. сколько не копайся в себе. но эта темноволосая чертовка оживляет в тебе что-то такое, чего раньше, поди и не было даже внутри. и раз за разом она воскрешает и уничтожает тебя. не оставляя шрамов и рубцов. не этим ли ты так наслаждаешься, как истинный мазохист. из тебя уже даже не сочится яд. слишком много перерождений.

0

11

я проткнул свою руку шилом,
и теперь вся ладонь занемела.
я хотел, чтобы было красиво,
хоть и выглядит скверно.
Rob Zombie – Burn (The Bloody Beetroots Motherfucker Remix)

http://savepic.ru/5908358.png
Aleksandra Wydrych

lana ulw
лана ульв

все, что вы можете узнать о лане ульв в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ август 1993 [20]
▸крагерё
▸ фрилансер
▸ свободна во всех отношениях
▸мать, отец (имена, если нужны, на твою фантазию).

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
я тебя очень-очень жду, моя неповторимая сумасшедшая. мне очень не хватает ярких-ярких красок. ярких. кислотных. взрывных. а ты именно такая, милая моя ненормальная девочка.

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

    ты ненормальная. ты невменяемая. ты сумасшедшая. ты двинутая. на всю голову. бороться  в серой реальностью - это не про тебя. твоя реальность - это что-то с чем-то. где-то в недрах твоего организма есть нехилые запасы травки - иначе как возможно жить так, как ты? как возможно жить так, как ты и при том еще успевать наслаждаться происходящим? совершенно искренне. но за гранью нормы. но кого когда интересовали эти самые нормы? уж точно не тебя. ты же ебанашка. особенная ебанашка.

    не терпишь отказов, знаешь только свою волю и редко к кому вообще прислушиваешься, ты сама себе капитан. на общепринятые моральные устои ты плевала, у тебя есть свои, которые тебя никогда не подводят. свои устои - библия. а остальные пускай катятся к черту. ты сама себе капитан, ты сама обо всем позаботишься и сама всех спасешь. хотя.. «пусть сами спасаются, дегенераты».
   
    с тобой не очень-то просто (читай: вообще непросто), потому что тупо иной раз не знаешь, как можешь отреагировать, ты у ж а с н о непредсказуемая. а все потому, что решительно все в твоей жизни зависит от одной простой вещи: настроение. если ты в отличном расположении духа, ты любишь всех и вся, ты готова творить, творить, творить, давать добро, давать, всю себя ты готова отдать. а вот если ты вдруг встала с левой ноги.. туши  свет, короче, ибо ты на полном серьезе можешь вытворить все, что угодно. к тому же природа не поскупилась на фантазию, так что иной раз твоя месть обидчику может быть особенно изощренной.

    ты подозрительна: души людские черны, ох как черны. и если ты начинаешь человеку доверять, то уже его от себя никогда не отпустишь, ты будешь всеми силами удерживать его подле себя. вне зависимости от его воли. ты бы даже убила, если бы не понимала, что это возымеет обратный эффект. или ты все-таки можешь убить человека? можешь, конечно, можешь. а вообще.. собственничеством паленым от тебя воняет, милая моя.

    живопись - твое всё. считаешь себя великим деятелем искусства и искренне порой недоумеваешь, почему тебе в ноги еще никто ниц в ноги не падает от твоей гениальности. пыталась к творчеству приучить и дану, но «руки из жопы - это диагноз». мечтаешь о собственной выставке и копишь для нее материал. ты бы уже давно с этой задачей справилась, если бы не раздраконивала бы холсты из-за каких-нибудь мелочей. да, перфекционизм - штука, которую, увы, не лечат. как говорится, горбатого только могила исправит. но ты все равно считаешь себя «злобным гением». ты очень любишь себя, чтобы как-то воспринимать свои неудачи всерьез.

    в 13 лет ты случайно выпала из окна второго этажа: засмотрелась, называется. тебе стыдно в этом признаться, но ты не помнишь уже, что такого ты увидела там, вдалеке. поэтому каждый раз придумаешь что-то такое, что даже Творца бы растрогаться от мнимой чистоты и непорочности твоей души заставило бы. кстати, с тех пор у тебя некоторые проблемы со спиной.

    познакомилась с даной в школе как-то раз исключительно от нечего делать. нет, тебе на самом деле было ужасно скучно. пусть и звучит это как-то подозрительно и странно даже для тебя. ты никогда не думала, что такой, казалось бы, пустяшный поступок может стать для тебя роковым. в каком-то смысле дана стала для тебя всем. точно так же как ты для нее: ты это чувствуешь. однажды ночью вы твердо уяснили для себя, что вы - кровные сестры и, так сказать, скрепили свои души рассеченными острым ножом ладонями, красным вином и горячим сексом - всё как надо.

    не веришь в бога и искренне издеваешься над верующими. как-то раз тебя увезли в участок, потому что принялась мастурбировать посреди церкви и орали своим звонким голосом, что «это твой путь познания». отделалась штрафом.

    но на этом список твоих стычек с полицией не заканчивается: вы с даной как-то угнали полицейскую тачку в пьяном угаре. так же в твоем списке есть еще пара довольно-таки крупных драк и вождение в нетрезвом виде (но это как-то не очень серьезно).

    в какой-то момент ты поймешь, что дана - единственный человек, которого ты хотела бы видеть подле себя каждый день. с которым бы ты на полном серьезе провела всю жизнь. для которого ты бы, быть может, стала самую малость чуточку получше - строгий взгляд твоей безумной даны иногда заставляет тебя застыдиться. но проблема же в том, что она стала от тебя отдаляться. ты в панике. ты не знаешь, что делать. ты не понимаешь, что происходит. решительно. ебаная полиция отобрала у тебя дану. но ты не сдашься так легко. ты готова убить дану, лишь бы не отдать её полностью в руки этой прогнившей системы..

оставленная записка.

три.
    два.
    один.
    опять.
    сумрачную тишину  резко разрезает классический скрежет будильника - звук мерзкий-премерзкий, но он может заставить тебя проснуться и, даже более того, встать, чтобы выключить это долбанное исчадие ада (но ни в коем случае при этом умудриться не разбить этот чертов прибор (а так хочется..)), умоляя мироздание прекратить, прекратить, прекратить и прекратить уже наконец-то издеваться над твоими ушами. и над тобой, желательно, тоже: порой тебе кажется, что ты в прошлой жизни только и делала, что обстреливала детские сады и сжигала роддома под душераздирающий хохот сатаны - иначе чем ты заслужила эти муки?
    опять. опять, скажешь ты. а мироздание же тебе на ушко ласково шепнет: с н о в а. и пресладко тебе при этом улыбнется. гаденько-сладенько. сссука.
    последние три месяца проходят под знаком «дежа вю» и «жесткого (само)контроля», что тебя просто бесит, бесит, бесит, страшно бесит. нет! это выносит твой мозг: сегодня ничем не будет отличаться от вчера, а разве так можно? ведь так было и вчера, и позавчера, и два дня назад, и, и, и, и - много таких дней уже было. очень много. плохо. еб. твою. мать. еб твою. раз. мать. еб. твою. мать. два. три. четыре. пять. шесть. вдох. семь. восемь. девять. выдох. десять. вперед.

**

     мгла, мгла, мгла - день опять не угнался за тобой, ему трудно продираться сквозь.. а через что, кстати? неважно. темно, черт возьми. темно, как в жопе негра. нет. преувеличено. не фонтан, короче: трудно тебе в такую темень вставать. муки христовы. за что. а там, где мгла, там еще и холод с вероятностью в сто процентов. жестоко. не любишь ты все это дело. но то, что не убивает нас, каким-то макаром умудряется сделать нас сильнее. именно. ты, как всегда, просто-напросто переживешь этот день. а что сегодня? а сегодня среда. переживешь среду. не умрешь. переживешь. и завтра точно так же. и послезавтра. и еще несколько месяцев. бл*дь. переживешь. бывали времена и похуже. а тут простое молчание в тачке. офигительная перспектива. а как познавательно..
     тебе жутко не нравится, что каждый твой день похож на предыдущий. тебе не нравится твоя невыспавшаяся рожа в зеркале ванной. вкус утреннего кофе, который вроде как бодрить должен, напоминает иногда жидкую пластмассу, что тебе тоже не нравится. тебе не нравится, что ты можешь на автомате (и с закрытыми глазами тоже) проделать путь до полицейской клетки. иной раз тебе кажется, что, если бы вы с ланой все же той весенней ночью еще и решили бы ввязаться в драку с полицаями, в тюрьме тебе было бы легче.   
    автоматизм убивает. все жалуются, что курение, выпивка и наркотики - страшные убийцы. тупые мудаки. автоматизм - вот кого опасаться нужно! но альтернативы у тебя пока что нет. поэтому ты ложишься ежедневно почти под нож автоматизма, умоляя его сегодня ни на что не отвлекаться. и привычка тут тебе не помощник.
    где-то в глубине души ты понимаешь, что только ты виновата в том, что проходишь практику у ахо: если бы ты где-нибудь в прошлом пошла по другой дороге, свернула хотя бы на другую тропку, то точно тебе бы не пришлось часами на пролет в этой чертовой тачке с ним. в тишине, периодически прерываемой.. спорами. иной раз кажется, что лучше бы он что-нибудь сказал. когда же мироздание исполняет это твое желание, ты сразу же об этом жалеешь. тебе даже в голову не приходит, что его тоже это может не устраивать. ты просто уверена в том, что ему это все доставляет неописуемый кайф. ну или ему просто-напросто н а с р а т ь. но это никак не может его раздражать. раздражать так, как тебя. бл*дь.

**

    открываешь дверь машины и садишься. один плюс сложившейся ситуации: здесь теплее, чем снаружи. потираешь раскрасневшиеся ладони - перчатки для слабаков. не удостаиваешь своего мучителя и взглядом: лучше пусть молчит. реально.
    нет, ты пробовала с ним здороваться. проблема только в том, что это потом влекло за собой какое-то жалкое подобие светской б-беседы, трансформировавшейся в спор. а спор заставлял себя плотнее вжиматься в сидение, чтобы не сорваться, не вцепиться в его шевелюру и не бить, бить, бить, бить, блин, об руль. нет, мысленно ахо уже все эти изуверские пытки прошел, только вот их реализация была крайне нежелательной. иначе весь твой путь, вся твоя типа «новая жизнь» на смарку.
    вы трогаетесь с места. крагерё просыпается, люди постепенно вываливаются на улицу, спешат по свим делам, работам, блалала. балала!
    ахо вздыхает. невольно повернулась.. и тут же отвернулась, увидев его профиль. впервые за этот день.
    спокойно. всё спокойно. и это отвратительно. зверь внутри тебя начинает разминать конечности. но нет, милый, так не пойдет. день только начался. мысленно считаешь до десяти. а тут рация долбанная. только девять утра, а группа подростков, супермаркет, балала. что делает ахо? отклоняет. черт! и так всегда..

0

12

это звук заключенный в плоть и помноженный на вину,
нищий скальд, бросивший последний серебряник в алчущую толпу -
она собирает себя по кускам каждый день и каждую ночь разваливается на еще большее количество осколков, обрывков и слов,
это актриса, которая к премьере жизни по прежнему не готова.

http://24.media.tumblr.com/tumblr_m4cpdmpqK11rur2fwo2_500.gif
charlize theron

esther flanagan
эстер фланаган

все, что вы можете узнать об эстер в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ 34 года [02.07.1980]
▸ лондон // крагере 
▸ владелица сети ресторанов.
▸ гетеросексуальна, вполне возможно, что жената.
▸ решайте сами.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
здравствуй, дорогой мой потенциальный соигрок. мне лестно видеть, что ты пробегаешь этот текст глазами. я уверен в том, что ты сам сумеешь слепить_создать эстер; ты сделаешь из неё женщину сильную снаружи, но жутко ранимую внутри; ты сможешь понять, что мне нужен многосторонний, многогранный, действительно интересный персонаж. биография — забота твоя, тут уж извини. если вопросы будут, то смело беги ко мне в лс. при желании [а оно будет, не сомневайся] я и пару идей для биографии подкину, и некоторые черты характера обозначу.
оживи эстер.
сделай её частью реального мира.
пусть она дышит.
живет.
кричит.
она это заслужила.
я соглашусь на смену внешности лишь в одном случае — если ты захочешь сменить её на famke janssen. на других же дам чудесных не соглашусь ни при каких условиях.

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

я буду громко кричать,
а ты мне шептать на ухо,
что от таких как мы, после смерти, не остаётся ни тела ни даже духа.
мол, такие как мы с тобой - исчезают, как кадр у бога с сетчатки глаза,
испаряются, как зараза,
понятны, ясны и прозрачны - как концовки народных сказок.
мне нужен кто-то с кем будет легко и просто грустить и плакать,
тебе, как всегда, нужен кто-то, кому ты сможешь уткнуться в локоть -
и дышать, выделяя соленую влагу, и выть и хлюпать -
а я буду тем, кто спасет тебя и отступит.
кто спасет тебя и забудет.

ты — это напоминание о моём настоящем;
ты — это огромная язва на моём безупречном теле;
ты — это тот самый человек, который делает именно то, чего я от него жду.
милая, милая, милая эстер. ты родилась в туманном лондоне. ты до сих пор пахнешь туманами и холодом. я целую твои плечи, размышляя о том, сколько налогов мне предстоит оплатить в следующем месяце. я провожу языком по твоему животу, мечтая об огромной пицце, которую закажу после того, как сбегу от тебя. я сжимаю твои бедра и решаю вселенские проблемы. я улыбаюсь, облизываю губы и грублю, зная, что ты от этого заводишься. ты оплачиваешь мои бесконечные долги, а я дарю тебе такую сладкую иллюзию любви. только не говори, будто ты и впрямь испытываешь ко мне что-то. не надо. я улыбнусь и промолчу в ответ.
ты закуриваешь тонкую клубничную. запиваешь её вином, закутываешься в плед и рассеянно смотришь куда-то сквозь меня. мы мало разговариваем, но часто ругаемся. ты кричишь о том, что я являю собой пример типичного альфонса, в то время как я обвиняю тебя в стервозности и категорической неспособности здраво мыслить. обычно после этого у нас особенно классный секс. если ты хочешь, то я, конечно, скажу, что тебя люблю. только вот ты явно понимаешь_знаешь, что это неправда. мы помогаем друг другу. ты даришь мне иллюзию богатсва, а я дарю тебе тень молодости. ты красива. ты умна. ты желанна. ты богата. ты знаешь это; ты знаешь свою цену, только её не озвучиваешь.
я изучил тебя всю. вдоль, поперек. я знаю все твои слабые места, с ужасом вдруг понимая, что и ты о моих осведомлена. каждая встреча - это игра. каждый поцелуй - с криками о том, что он последний. ты любишь красивых птиц, но запираешь их в клетки. ты и меня запереть хочешь, но я против. категорически. иду на встречу с тобой, обещая себе, что больше тебя не увижу. не признаюсь, что от тебя зависим. зависим в плане денег? хотелось бы верить, что только так.
зависима ли ты от меня? хотелось бы верить, что да.
ты стряхиваешь пепел, допиваешь вино, долго смотришь в окно и снова начинаешь рассказывать мне о том, как тебе надоела твоя жизнь. я знаю, милая, что ты хочешь уехать в америку; хочешь взять напрокат машину и исколесить по ней все штаты; хочешь пить дешевое пиво и ночевать в придорожных мотелях. я молча возвожу глаза к потолку и откупориваю очередную бутылку. откуда такие пошлые мысли, дорогуша? почему ты мечтаешь о малом, когда перед твоими ногами лежит всё? я тебя не понимаю. я молчу, забираю из твоих пальцев недокуренную и говорю, что ты дура.
а я идиот.

оставленная записка.

упертым взглядом в экран.
я чувствую, как капельки пота стекают по моей спине, останавливаются где-то в районе поясницы и впитываются в футболку. чертовски жарко. какого дьявола у нас так отвратительно работает кондиционер? поднимаю раздраженный взгляд вверх, где гудит агрегат, который, собственно говоря, и должен дарить нам желаемую прохладу. однако ничего подобного он не делает. засранец. вытираю лоб тыльной стороной ладони и вновь утыкаюсь в экран. сколько я сижу уже здесь? час? два? пять? нет никакой разницы. время течет несколько иначе, когда я сажусь на этот безумно неудобный стул и кладу правую ладонь на мышку. мне нравится это состояние. не нужно волноваться о чем-то, не нужно говорить с кем-то, не нужно делать вид, будто интересны окружающие события. разве может быть что-то лучше этого? вы не поверите, но за этот рай мне даже платят.
на заднем плане бормочет шепард, ругаясь с компьютером, пытаясь найти ошибки и бурно радуясь, когда баги выползают наружу. я привык не обращать на это внимания, как и она привыкла не находить отзывов с моей стороны. кажется, это называется идиллией. да-да, точно, у нас с ней идиллия и гармония в рабочих отношениях.
криво ухмыляюсь, вновь погружаясь в работу. честно говоря, я даже не слушаю, что она говорит. это похоже на радио, которое вроде как и играет в салоне автомобиля, которое ты даже слушаешь, но уже через двадцать секунд забываешь, о чем шла речь. наверное, это помогает ей работать. мне же легче думается в тишине, что, однако, не заставляет меня просить её замолчать. при всем желании я не могу требовать подобное, поэтому приходится привыкать, улыбаться и изредка выдавать звуки, которые могли бы сойти за ответ. - молодец, - шепчу я не то себе, не то ракель, не то просто говорю, не обращаясь к кому-то. у меня и самого возникают проблемы с проектом, поэтому приходится хмуриться, потирать переносицу, по тысяче раз проверять коды и с силой сжимать мышку, разыскивая проблему. однако мне всё равно нравится эта работа. здесь есть логика, есть определенный порядок и любые неожиданные проблемы решаются, если добавить немного внимания. всё просто. всё понятно. в разы легче, чем общение с людьми. шепард странным образом добавляет мне уверенности. не знаю, почему так происходит. возможно, всё дело в нашей увлеченности компьютерами. возможно, винить стоит наших похожих тараканов, поселившихся в голове. не знаю. и спрашивать не решусь никогда.

placebobosco
выключая компьютер, поворачиваясь в другую сторону, позволяя себе робко улыбнуться в ответ.
ты слишком многого от меня требуешь, шепард. ты хочешь невозможного. ты выбираешь отвратительно неподходящую компанию. знаешь об этом, чудачка? я не озвучиваю вопросы, как и не хмурюсь, не качаю отрицательно головой. ты многого ждешь от меня. неужто забыла правила игры? мы не сближаемся, не пускаем друг друга в мысли_в душу_в комнату. мы работаем вместе. ты говоришь, я... я улыбаюсь и выдаю непонятные ответы. я, честно говоря, боюсь что-то менять. я вовсе не бесстрашный, я не герой, я не покоритель женских сердец и не лучший друг. ты за кого меня принимаешь?

- думаешь, в глазго будет лучше? - с любопытством интересуюсь я. не решаюсь задать все остальные вопросы, ибо... да и причин для этого искать не нужно - я просто никогда не смогу их [вопросы] озвучить. я просто надеюсь, что ты поймешь глупость затеи. откажешься, ну или скажешь, что пошутила. правда, я готов к любому исходу. кроме, конечно, неизбежной поездки. - лучше не станет, - сокрушенно качаю головой так, что светлые волосы падают на глаза. раздраженно сдуваю их, едва заметно хмурюсь и медленно достаю ключи от автомобиля. ты ведь всё уже решила. и я уже согласился, уже мысленно завел мотор, просто никак не могу примириться с этим. я хочу домой. хочу закрыться в комнате, включить музыку и лечь на кровать. хочу раствориться в привычной обстановке, не допустить в свой мир что-то инородное и непривычное. вдруг это опасно? вдруг это обернется эпическим концом света? мы ведь не знаем, какие последствия повлекут за собой наши решения. проще же ничего не решать. сжимаю в руках брелок, на секунду зажмуриваюсь, уговариваю себя решиться, после чего глубоко вздыхаю и...

- okay, - в горле пересохло. поднимаюсь со своего места, переминаюсь с ноги на ногу и всем своим видом излучаю неуверенность. я глупец. чертов глупец. поезжай домой, колд. нет, ну правда, брось ты всю эту дурь! оно тебе не нужно вовсе. кто тебе эта девчонка? всего лишь коллега, всего лишь говорливая особа, чьи желания заставляют тебя нервничать. оно. тебе. не. нужно. запомнил? умный мальчик. теперь забудь. спускайся вниз, заводи мотор и поезжай. нет-нет, не домой, придурок. поезжай в неизведанные дали, выжимай газ до упора, доверяйся_доверяй девчонке. если и погибнете, то вместе. - ты дорогу покажешь? - небывалая разговорчивость для меня. прямо таки нонсенс! стыдно признаться, но из родного города я никуда не выезжал. да и не собирался куда-то, пока тебе тут душно вдруг не стало.

- и... что мы будем там делать? - своевременный вопрос. особенно если учесть тот факт, что мы уже тронулись с места. фарс. всё это напоминает фарс. и, естественно, сумка с вещами, тихая музыка, играющая в фоновом режиме, знакомые пока что картинки за стеклом - всё это является обязательной атрибутикой. мне подмешали наркотики в кофе? если нет, то я не понимаю, что тут делаю. сумасшедший дом. правда. шепард, признайся, ты не ожидала, что я соглашусь. а я вот тебя удивил.
так что поехали, дорогая. поехали в светлое будущее, в которое мы не верим. только ты дорогу мне покажи. и расскажи о своих планах. помоги мне хотя бы в этом.

0

13

вот она гильза от пули навылет,
карта, которую нечем покрыть,
мы остаёмся одни в этом мире.
бог устал нас любить
.

the xx – fiction
http://savepic.net/5957407.png
jack o’connell

valdemar
вальдемар

позвони мне,вальдемар, закричи что-нибудь пьяное, что мы стали ужасно разные.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ разрываешь на миллионы кусочков поздравительные открытки от матери, которые приходят пятнадцатого декабря. [выпиваешься за своё здоровье двадцать четыре рюмки коньяка]
▸ тебя восточным ветром занесло в крагерё из ставерна.
▸ выбиваешь дух из добрых молодцев после энной кружки пива в баре/ отправляешь в нокаут своих соперников на ринге.
▸ тебя тянет к девушкам, все твои предыдущие асуры и банши, беата была для души, но есть ли в тебе этих двадцать один грамма?
▸ у тебя заботливая мама, отчим и младший брат, но ты не чувствуешь себя своим в их присутствии,  в редкие ваши встречи ты ироничен и груб, стараешься лишь ещё больше увеличить дистанцию между вами. твоя колкость – твоя броня, латы, чем сильнее уязвим, тем отчаяннее хамишь.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
давай с тобою узнавать, что прячется за блеском флуоресцирующих звёзд, какие витиеватые трудности, пущенные по ветру судьбой, уготованы для беаты и вальдемара. давай с тобою уплывать в самый тихий океан или вместе попадать в шторм, поздно ночью или рано утром на рассвете доставать с антресолей чемодан и отправляться к неизведанным берегам нашего будущего.
я вижу яростный ураган и ножевую злость лишь в джеке оконнелле, его историю на клочке салфетки из бара можно переписать, добавить таких необходимых деталей, слепить целостный образ.
подарите мне лучистую радость от игры с вами, первым делом покажите, как мелодично звучат_гремят слова в ваших строчках. оплывите по дуге мой второй подводный камень, я люблю чувствовать взаимопонимание со своим партнёром, разговаривать на отвлечённые от игры темы, предпочитаю общаться тет-а-тет. совсем не буду против кросспола. при любых уточняющих и вопросительных знаках оставляйте свои весточки мне в гостевой или регистрируйте ник и пишите послания в личные сообщения.

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
иногда у живых не выходит жить, вальдемар, это про тебя.
. . . . . . . . . . . . . .

я пишу тебе письма, а ты их никогда не читаешь, оставляешь на них свой кофейный развод, сжимаешь в кулаке, щёлк зажигалкой, они умирают в огне.
я с тобой не живу, я с тобой медленно погибаю, хожу по тлеющим углям, битому стеклу и никогда не знаю, чем закончится очередной наш вечер, вдруг в прежде родной ладони увижу мелькнувший сталью нож.
я вспоминаю твой колкий, почти шерстяной, насмешливый голос, усталость столетнего старика в глазах. ты приходишь поздними вечерами – небритый и пьяный, снисходительно треплешь меня по щеке, а на утро исчезаешь. я просыпаюсь в мятой постели, а рядом никого. ты крадёшь, уносишь в своём кармане моё тихое и простое счастье. хуже всего - тишина, без шороха, без вздоха, без слов, без тебя.
ты боялся синяков на запястьях от моих оков, быть запертым в клетке из рёбер. ты хлопал дверью и говорил мне злобно, но с расстановкой ‘беата, даже не думай меня спасать’, какой же ты дурак, я ведь сама спасалась, цеплялась за твой рукав, а ты бросил меня умирать. и дни, побитой собакой плелись в конуру, и день сменяла ночь, а я ничего не замечала. ты не умеешь бросать якоря, забирай свой корабль, уплывай, не возвращайся больше никогда. но нет же ты совершаешь любимый свой ход: шаг навстречу и два назад.
мы с тобой совпадали так идеально, две ломаные половинки одного стакана. но зачем ты появился когда-то, сломав все запреты, стерев все линии разметки, разрушив понятие веры, надежды и любви.
я шепчу тебе, мол это прошлое, друг, а по прошлому не скорбят, а сама вся сжимаюсь внутри. ты кричишь хриплым ангиновым звуком, что в реку заходят дважды, что мосты не падают в одночасье, что твой уход большая ошибка.
как поверить тебе после, что в твоих объятьях не скрываются штыки, что ты не бросишь вновь, пожалуй, я дам тебе шанс, уходи сейчас .

лиричное отступление.

при вашем большом желании я покажу свой последний пост.

0

14

My Darkest Days – Save Me
Of Mice & Men – My Understandings

http://se.uploads.ru/t/Gz2V9.jpg http://se.uploads.ru/t/wp9sX.jpg http://se.uploads.ru/t/RAsGH.jpg
diana pentovich, kristina pimenova, thylane blondeau

veronica frantzen
вероника франтсен

все, что вы можете узнать о потерянной принцессе в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ здесь дата рождения. [возраст от 8 до 12]
▸ крагере // крагере.
▸ школьница.
▸ нелюбимое вселенной дитя, дочь родителей.
▸ укажите любых родственников.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
у меня на тебя интересные планы, девочка.
будь этим земным ангелом, а я попробую стать тебе другом и старшим братом.
внешность выбери, основываясь на выборе возраста.
дыши
живи
существуй
твори
только не умирай, прошу
и не бери ее, если не вдохновилась на продолжительную жизнь, не разбивай мое сердце.

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

"...темная комната в коммуналке, крики, соседей за стенкой ругань. я на обоях рисую галок: черная точка, два полукруга."
вероника, что ты делаешь? еле сдерживаюсь, чтобы не сбежать из этого дома, заглянув в ее комнату, вижу одежду, уложенную стопкой на кровати. вижу деревянные полы и прямоугольник окна. вижу небесных посланников, что в жизни белее снега, на обоях черным фломастером. вроде большая девочка, а рисует на стенах. а рисует неплохо.
"...странно, но детство совсем не помню – яркие пятна и только, только. розовый мяч, золотистый пони, младшая школа – сплошные тройки. надпись на стенке: "побойтесь бога!", под потолком притаилась пыль. мама работала очень много, мама работала, папа пил."
девочка, привет.
знаю, детей учат не разговаривать с незнакомыми дядями. и это во многом правильно. но мы не так уж незнакомы. по сантиметрам, по шагам и через проспекты, аллеи, я всюду вижу твой образ. и звонкий, самый звонкий на свете смех. девочка, научи меня так смеяться. пока ты еще ребенок, научи. несмотря на беды в семье, научи.
это мишка? какой красивый, а как его зовут? ага, ну что же, мистер пибоди, приятно познакомиться, я - джереми саммерс. жму его мягкую вельветовую лапку и улыбаюсь тебе. ты даришь мне свою улыбку. а в груди моей крошится сердце. ну, теперь, когда у нас обоих есть один общий знакомый, думаю, мы не так уж незнакомы, а? какой красивое имя, вероника. вкусом черничных закатов и вязаных свитеров, тихим голосом врезаешься в память миллионами зарядов тока. я знаю, девочка, что наши судьбы связаны. я знаю тебя не больше пяти минут, я вижу тебя не сотый, даже не тысячный раз, я верю, ты и есть дух этого города. божество, от которого и исходит этот свет, эта магия крагере.
я знаю, в семье у тебя неспокойно. я вижу эти ноты в твоих взрослых не по годам глазах и делается больно. зачем они рушат твои пряничные годы? зачем они строят вокруг стены, когда тебе нужны дворцы и мосты?
вероника, ты отворачиваешься, а я незаметно кладу в твой портфель конфетку. пусть это место станет нашим местом. пусть мы не всегда будем здесь вместе. но ты всегда найдешь здесь что-то для себя. фотографию ли, сладость ли, успокоение или совет. под вон тем деревом будет тайник, оставляй мне взамен частицы души, я этому буду безбрежно рад.

"...в ней отроческое, отеческое —разом божеское и жреческое.
растворяюсь, играю в блюз. ей и плачусь, и ей молюсь."

кажется, ты питаешься солнечным светом. расцелованное солнцем дитя, с тобой интересно разговаривать, отслеживать ход твоих мыслей. ты необычная, ты неземная, я это давно понял. на земле такие не живут, они выживают. вероника, выживай, пожалуйста. не дай никому подойти к тебе близко, не дай им покуситься на твой внутренний огонь, держи его в клетке на семи замках. забудь от той клетки код, вычеркивай ежедневно из памяти. будь обычным ребенком, пусть только мы вдвоем знаем, кто ты на самом деле. спрячь свои крылья, я знаю, что существуют охотники. они быстро обрезают их, чтобы позже продать за пропуск на небеса. храни их, вероника, храни пуще всего сущего и нематериального. обещай мне.
ты киваешь головой неуверенно, но в глазах твоих читается понимание. я глажу тебя по голове и обнимаю. мой ребенок, не тех ожесточенных и сбившихся с целей и мыслей животных, что называются родителями. нет, они тебе вообще никто. застегиваю курточку, становится прохладно, осень душит норвегию и погребает под желтым ажурным листом крагере.

оставленная записка.

мое море внутри топит корабли, сейчас там шторм.
шторм, вот уже несколько часов как. все из-за нее.
и из-за тех сотен смс, на которые ответы так и не приходят.
шторм убивает любые мысли, убивает спокойствие, поэтому глаз иногда подергивает нервным тиком.
два часа по моим нерва проходятся лобзиком, пытают на прочность, цепляют клеммы и проводят ток. два часа. бесперерывного мозгового штурма. если в море и остались живые люди, то их давно выбросило из лодок и швыряет из стороны в сторону. а над собой они видят грозовые раскаты свинцового неба. а под собой тонны воды, километры бед.
второй час мои сообщения идут в никуда, второй час я хожу по квартире и нервирую не только себя, но и сестру. родители уехали в дом доделывать ремонт. так даже лучше. иначе меня бы накачали ромашковым чаем и подвергли допросам по поводу странности настроения.
ложусь, нахожу под собой плеер. включаю первое попавшееся.
песня вводит в гипноз, слов я не слышу. я слышу только стрекот грозы и переливы волн. и шепот пены. и плевки воды об скалы. надеюсь, что люди не умрут.
глаза бегают по потолку, долго я не могу лежать, подрываюсь и вновь до кухни, до зала, через гостиную, мимо эмили. очередной встревоженный взор. очередная моя черная стена изо льда. она догадывается, что со мной. и правильно делает, что не расспрашивает. лишь поставила чай передо мной. уже холодный, мои руки трясутся, но я делаю глоток из вежливости. ничего не хочу. хочу ее смс.
телефон никуда из руки, через каждую минуту проверяю, вдруг он дает сбой и не вибрирует? вдруг просто сломался, а я тут на взводе, как человек на прицеле. господи, хоть бы и так.
попытка номер два, ставлю iamx - bring me back a dog и вновь глазами по потолку.
волны музыки пытаются глушить волны внутри. тщетно.
а вдруг она меня разлюбила? а что если я надоел ей? я всегда жил с этим страхом, так вот, пожалуйста.
настало время ему сбыться. ты надоел ей, джереми, как надоедают одни и те же блюда в кафе, ты как вчерашний капкейк, пора тебя выбросить, не есть же.
хорошо хоть не сказала об этом, или не хорошо. не знаю. нет, лучше бы написала, что я больше ее не вдохновляю. что мои слова отныне раздражительны и несут бред, смуту в ее ясный разум.
в ее ангельскую голову. я бы и замолчал. я бы сделал все, что она попросит. абсолютно.
порой кажется, попроси она спрыгнуть с моста, я с ее именем на устах сигану в пучину синюю, лишь бы исполнить просьбу.
в голове перебираю последние слова, что сказал, вдруг обидел?
пальцы против воли хозяина быстро строчат "пожалуйста, прости, если что не так". так будет хоть чуточку спокойнее. так я хотя бы попытался все вернуть.
какие-то два часа смогли разрушить во мне веру в нее. ты не в себе, джереми. ты бредишь, себя же ломаешь.
сумасшедшим вихрем лечу к сестре в комнату, к телевизору с новостями. что если в норвегии произошло что? что если там бедствие? она же может быть уже м...
м
как же
я даже в мыслях не могу представить, что ее может не стать. нет, эти размышления стоит сразу вырезать с корнями, иначе они пустят меня под откос. я же уже лихорадочно считаю, сколько есть денег и смогу ли отправиться прямо сейчас в крагере. из новостей узнаю лишь про акции и что двое туристов погибли в автокатастрофе.
а тесса умеет водить?..
- реми, я так больше не могу. хватит себя терзать, прошу. жалобное лицо эмили как сквозь заслон появляется в объективе и я не сразу понимаю, о чем она просит.
когда же доходит, судорожно глажу ее руки и резко и быстро качаю головой.
- да, конечно. все хорошо.
сухо бросаю и ухожу в свою комнату. тихонько сползаю по стенке и бессмысленным взором утыкаюсь в неизвестность.
пожалуйста
девочка
напиши мне.
море крушит скалы, валуны, осыпаясь, валятся вниз. вода везде, в воздухе, во мне. я задыхаюсь.
"этот город сгорает в агонии. море сорвано
вместе с кожей. не страшно. мы выдержим. между тем
все, что было построено - нами же будет сломано.
мы вне рамок/законов и правил чужих систем."

телефонная трель раздается вместе со звонком в дверь. кого черт принес в это время? хотя, кого он только не может принести. на экране до боли, до облегченного сотрясения легких имя, которое я так ждал там увидеть. я в растерянности.
почему я не отвечаю? я боюсь.
песня назойливо просит меня нажать зеленую клавишу, а я не могу. я оцепенело иду к двери и открываю ее.
вместе с дверью рушится последняя скала. вся сушь погребена под рвущим воздух морем.
на меня смотрит девочка, чьи глаза цвета весны. а светлые локоны как июльское солнце по плечам вьется.
рука нажимает "принять вызов" и тишина поглощает пространство. я молчу в трубку и смотрю на мою_не мою девочку.
ей страшно. она боится меня и жмется. она готова сбежать.
с выдохом спустя минуту я обрушиваюсь объятиями, сковывая руками ее плечи. вдыхаю норвежский запах, привезенный мне ею.
дыхание сбилось настолько, что я скорее глотаю воздух, давясь спазмами.
она здесь. моя девочка, моя песня в голове, что на репите столько месяцев. она здесь. я могу ее видеть.
я могу ее обнимать.
это глупо и совсем не по-мужски, но теплое и соленое из глаз катится к губам и ее волосам. нет, ну что ты за тряпка. сморгнув, провожу ладонью, пусть она этого не видит.
какая же она хрупкая, маленькая. только сейчас понимаю, что мог навредить ей. но отпускать не хочу.
т е с с а
шорох по губам, тихий скрипучий шепот сквозь несмелую улыбку. я все еще не верю происходящему. это мой бред.
вероятно, я сейчас схожу с ума и вижу галлюцинации. тогда ты - мой самый любимый бред. другой я видеть не хочу.
идут минуты, я не могу оторваться, я не могу перестать трогать ее. касаться того, чего не мог, но желал, разве есть что-то приятнее?
теперь каждое прикосновение на вес золота, ценнее воздуха.
провожу рукой от локтя выше, до плеча, еще выше, на шею, обнимаю лицо ладонями. листва глаз дурманит меня, я слышу, как море шипит и в груди наступает затишье. и выжившие жадно хватаются за обломки яхт, как я жадно впиваюсь губами в ее губы.
как я скучал, тесса. как я желал увидеть тебя. вся боль усиливается на миг, чтобы раствориться в блаженстве. теперь мне не больно.
мы смогли сломать стены.
в голове приятная пустота. я держу в руках самое святое, самое ценное, что мог когда-либо держать. я держу бережно, как воду держат в пустыне, чтобы ни капли не пролить.
в моем межреберном море штиль.

0

15

iamempty – бунт заканчивается
Damien Rice – Woman Like a Man
IAMX – My Secret Friend

и нет, моя дорогая, еще ничего не кончилось - круги ада заплетаются в ленту Мебиуса, и сколько бы ты не просила, не вымаливала и не рыдала - эта гонка уже никогда не закончится. ©
http://savepic.ru/6015197.gif http://savepic.ru/6002909.gif
Abbie Cornish

Judith
Юдит

все, что вы можете узнать о спасенной в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ двадцать семь лет
▸ осло/крагерё
▸ офицер полиции, национальная служба уголовного розыска
▸ бисексуальна, не замужем
▸ на ваш вкус

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
я не умею писать угрозы, обещать золотых гор не способна, говорить о том, как со мной будет весело и легко, считаю абсолютно пустым. не будет легко. ни вам, ни мне. я не хочу диктовать вам персонажа, я хочу, чтобы он стал вашим до последней черточки. чтобы вы вдохнули в него жизнь, направили в нужное русло, приручили капризную музу, да и мне помогли найти вектор, который  был так бессовестно мной утерян. я не хочу привязывать вас к себе, при этом смею заверить – в моей жизни и жизни аниты вы будете занимать особое место, трепетно охраняемое и бережно любимое.
я не люблю писать в пустоту, каждый образ в моей голове, случайно ли, нарочно появляющийся в этой теме – выпестованный, лелеемый и необходимый. не для галочки, чтобы было, а для истории, в которой ни у кого нет главных ролей.
мое первое условие. вы – творец, а не потребитель. вы не ждете, но предлагаете. мне не нужна обуза, мне нужен двигатель, что и мне напомнит, как это – жить персонажами.
мое второе условие. пробный пост в лс, гостевую, при личном общении. возможно, вместо этого я попрошу описать персонажа в нескольких строках. мне важно, чтобы вы поняли образ, уловили самую суть. в добавок, вы можете писать чудесно, но мы не сыграемся. этого мне точно не хочется.
мои гарантии – я буду любить вас. я буду ценить вас. я буду пытаться вдохновлять вас, но без отдачи, сами понимаете, результатов ноль.
приходите, я кусаюсь только при личном на то разрешении.
я буду ждать вас здесь.

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

юдит говорит, что пропустила какой-то чертовски важный поворот, не вписалась в ограждение, размазала себя по кривому полотну, именуемому жизнью.
юдит говорит, что забыла заметить, когда ранее любимая работа потеряла смысл, обернулась войском механических операций, которые изо дня в день отныне проедают дыру в ее голове.
юдит говорит, что знает, как вытрясти из мира все до последнего обола, но мир этого не стоит. в век претившей определенности даже харон давно уже перешел на кредитные карты.
люди берут кредиты, чтобы жить, и живут, чтобы платить кредиты.
замкнутый круг проклятой взрослой жизни.
культ потребительства и рекламы.
юдит же никак не научится идти в ногу с толпой.

юдит говорит много, то сплетая слова в замысловатые фразы, то словно выблевывая, вырывая из себя, односложные предложения, разбавляя обыденность отборными ругательствами. внутри юдит символический счетчик произносимого вслух – если мгновение назад она разносила в пух и прах местную систему налогообложения, то потом она не скажет ни  слова, ни буквы – хоть вытягивай клещами.
порой юдит говорит, чтобы слышать свой голос.
чтобы не оставлять шанса говорить той части человечества, голос которой ее бесят.
они культивируют чушь.
обезличивают людскую мудрость.
они ничего не значат без своих гаджетов.
порой юдит говорит сама с собой, дабы понять, что еще жива.
что отличает от них.

юдит уверена, что будь у нее яйца, она бы покорила мир. нет, на самом деле, она прочно уверена, что быть мужчиной намного проще, лучше и удобнее. что более примечательно, периодически кажется, что эти самые отсутствующие атрибуты у нее, как раз таки, есть.
ей сложно быть слабой.
ей невыносимо просить помощи, потому что со всеми проблемами она привыкла справляться самостоятельно. она давно уже послала к чертям самого бога, что ей до окружающих с их осуждающими физиономиями.
первое время она старалась соответствовать принципу разумной достаточности.
а потом послала все подальше.
крагерё должен был стать ей здравницей, а стал могилой.

- хочешь спасти человека по-настоящему? записывай адрес.
наша игра длится почти четыре месяца, и единственный способ выйти из нее – проиграть ценой собственной жизни. я устало откидываюсь назад, прислоняясь к холодной стене больничного помещения. я снова успела за несколько минут до.
юдит говорит, что не собиралась кончать с жизнью таким гадким способом.
легким способом, когда ничего не чувствуешь.
говорит, что если возьмет в руки пистолет,  а не таблетки – тогда нужно бить тревогу.
в иных случаях – только спасать.
и я спасаю. а потом она меня. и по замкнутой линии.
мы в ответе за тех, кто нас убивает.

я научилась различать юдит по первому слову. первому вздоху в телефонную трубку, и даже провода не мешают ее отчаянию достичь меня. она звонит в службу доверия чуть больше, чем раз в день, чтобы услышать мой голос, и бросает трубку, когда подключается кто-то другой. она требует моего присутствия в ее жизни круглосуточно. хотя бы голосом.
юдит говорит, что сначала это планировалось игрой.
малой долей развлечения в этом убогом месте.
а потом что-то пошло не так.
со мной всегда что-то идет не так.

- юдит родилась в любой из точек света, куда направит ее ваше вдохновение, но к двадцати годам она должна остановиться в осло;
- юдит – одна из лучших выпускниц университетского колледжа полиции норвегии, сотрудник национальной службы уголовного розыска, тем более контрастным становится тот факт, что девушка ныне не удел и не в почете в полицейском управлении, находится на «испытательном сроке» в отделении крагерё, куда начальство отправило одаренную служащую за грубое поведение и иные промахи;
- в ее жизни случилось что-то, что выбило почву из под ее ног, привело к срыву, то, что пробудило в ней темное, порой истеричное и слабое, существо, что любит выпивать из окружающих жизненные соки. особенно, это существо любит аниту, как и сама юдит;
- анита и юдит играют в бесконечную и довольно опасную игру - кто кого спасет, когда это нужно больше всего. они присутствуют в жизни друг друга, сначала насильно, потом обоюдно зависимо. они - то друзья, то враги, то любовницы, но определенно не вечны в жизни друг друга;
- очень многое осталось за кадром, и это многое я хочу обсудить с вами, свеже прибывшей.

оставленная записка.

It's who we are
Doesn't matter if we've gone too far
Doesn't matter if it's all okay
Doesn't matter if it's not our day. ©

анита всю ночь не спит. она переворачивается с бока на бок, то хаотично разбрасывая в стороны руки-плети, то обхватывая себя ими же в тщетных попытках согреться. она скребет ногтями засохшее горло, словно слышит, как внутри оно осыпается проглоченными криками и паническими мыслями. волны адовой теплоты сменяются приступами ледяного безразличия. воздуха в комнате то катастрофически не хватает, и анита пытается дышать шире, выжимая из пространства редкие молекулы кислорода, то становится слишком избыточно, чтобы альвеолы успевали разносить его по крови. она слышит шаги посторонних по ее квартире, невидимые и несуществующие окружают ее со всех, абсолютно всех сторон, не оставляя путей к отступлению. она натягивает одеяло выше, зарывая поглубже не сколько голову, сколько весь своей внутренний и внешний мир, темноволосая отчаянно хочет оказаться снова в детстве, когда спасение от всех монстров приходило на кровати, под одеялом, и чтобы ни одна часть тела не выглядывала за очерченные границы безопасного детского воображения. это не помогает.
сейчас ничего не помогает.
монстры приходят в ее мысли, как к себе домой, удобнее усаживаются на краю кровати и ждут.
и им совершенно все равно на то, что их, вроде бы, и не существует.
анита всю ночь не спит, поэтому день проходит на уровень хуже, чем обычно.
и она словно мертва, но все никак не в конечной стадии. и эта неразрешимость, нерешительность и неопределенность бесит ее в наивысшей стадии.
сначала в бездну свалился стол. потом стул. потом и кровать.
анита, свалившись в бездну, осталась совершенно не тронутой.
с ней ничего не случилось, с ней ничего никогда не случается, и из всех передряг и жизненных катаклизмов она выходит абсолютно не тронутой. быть может чуть более потрепанной, циничной и равнодушной. чуть более расшатанной из стороны в сторону. не более того.
последнее время наивысшая степень доброты для нее – утром не думать матом, не посылать всех к черту и самому богу, да не ловить себя на стремлении либо самой вскрыться, либо повскрывать всех близко расположившихся.
анита не спит всю ночь, поэтому с утра ее не просто ломает, но выворачивает наизнанку.

анита живет на окраине города, в многоэтажном доме, более смахивающем на общежитие – колорит снимающих здесь квартиры весьма близок к ярмарке или базару – никак не встретишь человека с одинаковой для тебя бедой. единственное, что объединяет всех, кто переступает порог этого дешевого гнезда – для каждого ячейки комнат становятся не просто крышей над головой, но убежищем, в котором каждый хочет забыть о прошлой жизни. когда анита приехала в крагере, единственно прочно стоящим на ногах желанием было желание спрятаться. поэтому дом на отшибе казался наилучшим выходом.
она выкрашивает входную дверь в синий, так как курт всегда любил этот цвет.
почти черный, в подобие разозленному морю, которое брат и сестра видели лишь однажды, будучи еще детьми.
теперь моря в ее жизни избыточно, и она даже начинает его ненавидеть. но синий цвет остается с ней, как напоминание о курте.
он всегда найдет ее. и даже то, что он давно уже мертв, не помешает.
анита оставляет эдинбург, осло и еще множество городов в прошлом, как и десятки лиц, которые в тот или иной период существования проникали в ее жизнь. она учится жить з-а-н-о-в-о, понемногу вдыхая воздух и выдыхая тихое отчаяние вперемешку с тоской. в ее жизни даже случаются светлые дни и светлые люди, и каждого из них она бережет от себя пуще прежнего, чтобы не разочаровать. она выстраивает себя.
Tabula rasa.
человек с крепким рукопожатием, коллекцией винила и любимым супергероем из комиксов.
с умирающими цветами на подоконнике съемной квартиры, футболкой ac\dc на манер ‘похороните меня в ней.
с кучей привязок к внешнему миру. 
и до последнего момента казалось, что спрятаться у нее получилось.
а потом появляется это письмо, и созданная из нечего иллюзия безопасности рушится, подобно карточному домику. доминошка к доминошке падает, погребая аниту под собой.

самое ненавистное в ее работе – когда выпадает смена на утро и день. когда в службу доверия звонят лишь школьники, проблемы которых сводятся к неудачной влюбленности и насмешкам одноклассников по поводу угревой сыпи. когда ей ничего не остается, кроме как выслушивать монотонный голос скучающих домохозяек, мужи которых беспросветно пьют. все их проблемы умещаются в спичечный коробок, и анита еле сдерживается от грубости. в ее голосе нет ни капли поддержки и понимания. она – чистое безразличие, и голос уподобляется компьютеру, обесцвечивается и обесценивается. она даже не удивится, если после разговора с ней сегодня несколько особо добродушных отчаявшихся домохозяек наложит на себя руки.
ей все равно.
если бы ей дали заряженный пистолет, она бы с готовностью разрядила целую обойму себе в голову.
а что остается делать, если в твою жизнь приходит волк?
анита произносит заученные фразы, даже не стараясь слушать говорящего. все ее мысли возвращаются снова и снова к письму, сложенному в четыре раза, письму во внутреннем кармане сумки. она старается не думать о нем, но не может ничего поделать.
все дело в том, что о смерти не в правилах говорить столь изыскано.
а человек, написавший это письмо, точно желает ее убить.

реальность заключается в том, что анита есть воплощение пустоты.
именно поэтому письмо, в котором неизвестный плетет канву из похождений ее брата и ее собственной будущей смерти, не сколько пугает, сколько выводит ее из себя.
сначала она думает, что быстрее и легче будет наглотаться таблеток, потом решает, что ни за что не упростит задачу жаждущим мести.
радуйся, курт, чертов мальчишка, ты портишь мне жизнь, даже будучи мертвым.
анита срывается с места, когда часовая стрелка, заставшая на шести вечера, позволяет ей скинуть наушники без нареканий со стороны начальства. она преодолевает лабиринт из сослуживцев, что списывают ее нервозное состояние на недотраханность, недобитость и общую нестрессоустойчивость. она отвечает оскалом на любое из проявлений фальшивой вежливости, и поминутно оглядываясь, покидает душную контору.
она, честно, не помнит, как оказывается на этой улице.
и как получается так, как получается.
но.

- идите все к черту, - кричит она пустым улицам крагерё, уверенно шагая мимо стеклянных витрин многочисленных магазинов, встречающих ее немыми вывесками «закрыто», мимо припаркованных машин и опустевших лавочек, исправно работающих фонарей и пустых урн. – идите к черту всем городом. крагерё. что это вообще за название такое – крагерё? – уже тише добавляет она, толкая ногой подвернувшийся бордюр.
анита ненавидит этот город, он обманул ее своей призрачной безопасностью, обязанный быть бухтой, он становится капканом, в котором даже откушенная рука - не гарант спасения. теперь за каждым углом, за каждым поворотом, в каждом незнакомом лице может скрываться волк, жаждущий ее крови.
злость кипит внутри, заполняя все вокруг, пропитывая каждый рецептор, каждую невинную клеточку, анита ненавидит себя за бездействие, за беспомощность.
за то, что сейчас чувствует себя намного более одинокой, чем раньше.
а казалось бы, больше просто некуда.
ей просто необходимо выплеснуть то, что внутри.
- всех к черту.
она легко поднимает отколовшийся кусочек брусчатки, камень аккуратно ложится в ладонь, словно там ему и место. девушка подбрасывает его в руке, перебрасывает из правой в левую, словно пробуя на вкус. тяжесть его возвращает аниту в реальность. и она злится, когда видит в ближайшей витрине отражение ухмыляющегося курта.
он бросил ее. он посмел умереть, не спросив ее разрешения.
когда курт сменяется на леода, анита бросает камень ему навстречу.
витрина осыпается множеством осколков, а анита, почти бездумно, поддается вперед, под сыплющиеся хрупкие обломки. брызнувший фонтан стекла неожиданно громко разрезает тягучую тишину пустой улицы.
она должна что-то почувствоваться.
черт, она просто обязана что-то почувствовать.

0

16

It's a long lonely journey from death to birth.
http://funkyimg.com/i/MYaP.png
matthew mcconaughey

matthias 'mats' helstad
маттиас 'матс' хельстад

все, что вы можете узнать о матсе в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ 28 марта. [39]
▸ крагере // драммен. а вообще, не считает себя жителем определенного города и даже страны: у таких, как матс, нет дома, только временные пристанища.
▸ человек, решающий проблемы с людьми.
▸ никогда не был женат, не имеет детей.
▸ из родственников в живых осталась только тетка, которую он не видел последние двадцать лет.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
идея, описанная ниже, взята из книги "дневник киллера".
не нужно брать эту роль, если у вас нет чувства юмора (опционально, черного), если вы не умеете складывать слова в предложения, если вы не можете посмеяться над собой и своим персонажем, и если все, что вас интересует — бесконечная рефлексия с перерывами на секс и чаепития. эта заявка не подойдет тем, у кого в загашнике исключительно снежно-подснежные с ломкими голосами и тонкими з а п я с т ь я м и, нервами_проводами в режиме земфиры и прочим невероятным разнооднообразием чувственного спектра. мы очень любим драму, пострадать и потрахаться, но давайте не делать из периодических загонов трех китов, на которых будет держаться вся игра.
будьте круты, как гай ричи в его лучшие годы. ну пожалуйста.

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

матс хельстад — социопат, одиночка, алкоголик и галлюцинирует в формате двадцать четыре на семь. порой к матсу приходит его мать, чтобы еще больше потрепать его и без того расшатанные нервы. они ругаются так, что слышно в соседнем доме, и миссис хельстад прокуренным голосом обвиняет сына в том, что он:
— никогда ее не слушает;
— не знакомит ее со своими женщинами;
— совершенно не обращает внимания на мать, которая всю жизнь посвятила единственному ребенку;
— и вообще, черствая свинья, скотина и эгоист.
удивительного в этом то, что — матс помнит свое детство прекрасно, — миссис хельстад, когда еще была мисс-разведенкой и сравнительно молода, все свое внимание уделяла исключительно мужчинам. о, мужчин в их доме всегда было много, и менялись они быстро, не забывая перед уходом (пока мать еще спала) обчистить розовую свинью-копилку матса и прихватить с тумбочки посеребренные часы.
он не понимает, почему она заявляется до сих пор, да еще предъявляет свои претензии, предлагая немедленно сдаться с повинной в полицию.
еще к матсу приходит яннике. толстая, глупая яннике из цветочного магазина, которую он в прошлом месяце пригласил на свидание. всего одно свидание — и теперь он не знает, как отделаться от нее и ее претензий.
иногда вместе с яннике появляется ангела, которая, как и во время их знакомства, прихрамывает на одну ногу. она тоже обвиняет матса во всех смертных грехах, любит закатить скандал, и с надрывом рассказывает тем, кто согласен слушать, о том, как он испортил ее жизнь.
признаться, подобное чертовски утомляет.
особенно, когда точно знаешь, что три эти склочные дуры давно мертвы.

да, матс не расстается с бутылкой, хотя почему-то до сих пор уверен, что пьет дважды в год: видимо, чувство времени покинуло его вместе с остальными ощущениями, оставив на память головную боль и шизофрению. пара стаканов виски, и вот они все — мать, и ангела, и яннике, стоят вокруг и говорят: убей себя, матс. убей себя, как ты сделал это с нами.
ангела откидывает волосы со лба, демонстрируя две дырки на раздувшемся и посиневшем от воды лбу.
яннике держится за пробитую грудь, у нее между глаз — пулевое отверстие.
а мать померла пятнадцать лет назад от инфаркта, но какая, к черту, разница.

матс очень хочет найти себе женщину. не модель, не актрису — какую-нибудь обычную женщину, которую будет любить, и которая, конечно, будет любить его. жарить тосты по утрам, делать кофе и утренний минет, смотреть глупые телепередачи, интересоваться его здоровьем.
может быть, она будет смертельно больна.
в его фантазиях у нее — лейкемия, и матс бреет голову налысо в знак солидарности, потому что лучевая терапия лишила ее шикарных волос.
или вич, и тогда матс выкидывает презервативы, чтобы добровольно заразиться инфекцией.
или ноги отрезало трамваем, а он сутками сидит у ее постели, моет, кормит, в инвалидном кресле везет на прогулку в парк.
ведь он знает, что способен полюбить свою женщину искренне и чисто, как давно разучился современный человек в нашем безумном мире. матс знает, что может подарить ей себя полностью, утопить в своих чувствах (утопить?, — шипит ангела, а в горле у нее булькает соленая вода, — ну и метафоры у тебя, сукин сын!).
но его попытки, одна за другой, неудачные.

тогда, с яннике, они просто выходили из ресторана и напоролись на двоих пьяных ублюдков.
— ты пялился на мою бабу, урод! 
— я не...
— ты пялился, мудила! весь вечер смотрел на мою телку!
— простите, я... — матс пытается держать себя в руках, пытается извиниться, но делает только хуже, и раззадоренный псих бьет его в лицо, потом по ребрам, потом поддых. матс валится на асфальт, закрывается руками, надеется, что он успокоится и уйдет прежде, чем.
но тот не уходит, а у матса в голове с треском срывает предохранитель, отвечающий как раз за такие случаи. он уже не думает, пуста ли парковка, видят ли их люди: просто достает свой "глок" и трижды стреляет. сначала в ублюдка, потом в его спутницу, и снова в него, чтобы наверняка. яннике смотрит, разинув рот, лепечет что-то непонятное (я никому не расскажу, только не убивай меня, нет), и матсу становится очень грустно, что его первое свидание заканчивается так дерьмово.
— конечно, ты никому не расскажешь, — соглашается он и стреляет ей в лицо.

ангелу он встречает в баре, этажом ниже офиса своего босса. у нее что-то не так с ногой, и матс реагирует на ее болезненный вид с горячностью фетишиста. приглашает на свидание: сегодня, завтра, в понедельник, когда угодно, но ангела отказывается. у нее, помимо хромоты — работа, нехватка денег и больная альцгеймером мать, за которой нужно постоянно ухаживать.
— может, возьмешь выходной? — спрашивает матс, начиная тихо ненавидеть эту умирающую мамашу, которая не дает ему видеться со своей идеальной женщиной.
— нет, я не могу, она привыкла, что я возвращаюсь в пять, — говорит ангела, а матсова ненависть растет, как злокачественная опухоль.
поздним вечером, дождавшись, пока она выйдет за продуктами в магазин, он приходит в их дом и скидывает ее мать с лестницы головой вниз. чтобы наверняка. чтобы им с ангелой никто больше не мог помешать.
разумеется, после этого все сразу налаживается: ангела несколько недель рыдает у него на плече, но свободного времени у нее резко прибавляется, и в конце концов они оказываются в одной постели. а потом звонит босс.
— у меня есть работа для тебя, — говорит он. матс смотрит на фотографию хмурой темноволосой женщины, которую ему предстоит убить, и не знает, что сказать. он смотрит на фотографию ангелы и сминает ее в кулаке.
— но почему? — с трудом выдавливает из себя матс, — почему она?
— она работает с легавыми, сынок. хочет сдать нас всех к чертовой матери.
что поделать, ангелу тоже приходится убить. поздней ночью он садится в свой катер и скидывает ее тело в залив. поиски второй половинки начинаются с исходной точки.

периодически матс уходит в запой, кладет все свое оружие в сейф, а ключ от него отправляет себе же по почте: чтобы, пока на его мозг будут давить бурбон, три мертвые суки и мысли о суициде, не достать пистолет и в самом деле не пустить пулю в висок.
периодически матс уходит в ближайший бар, где заказывает себе колу со льдом и пытается знакомиться со всеми подряд. в одну из таких встреч он рассказывает джесси ленц, что работает компьютерщиком (как показывает практика, женщин подобная профессия не интересует от слова "совсем", а лишние вопросы ему ни к чему), и приглашает прогуляться на катере.
почему бы и нет, решает джесси, порядком уставшая от драматичной санта-барбары, фоном проходящей по всем событиям ее жизни. все идет хорошо и гладко, и матс надеется, что наконец-то нашел "ту самую".
или что джесси, хотя бы, доживет до конца месяца.

чаще всего я пишу от третьего лица

она честно пытается понять, что происходит, но в голове у джесси взрываются бомбы, летят боеголовки и пикируют беспилотники: сплошное "трах-бабах", "вжиу-вжиу" и ровным счетом ни одной дельной идеи по поводу окружающего первозданного хаоса. запал исчезает в тот момент, когда она слышит знакомый звук входящего звонка в скайпе. вернее, когда сразу после оного на ее неподготовленные уши обрушивается бесконечный поток непонятной английской речи с диким акцентом. за полторы минуты джесси вычленяет примерно сорок одно слово fuck, а его производные подсчитывать и вовсе не берется. скорость речи напоминает пулеметную очередь, немногие понятные конструкции превращаются в бесполезную кашу звуков, так что по итогу она выносит для себя лишь несколько ключевых моментов. как то:
— конрад, очевидно, вступает в половые отношения не только (и не столько) с женщинами.
— их таинственный друг является как минимум главой местного бдсм-сообщества.
— находиться в удивительной компании фанатов сексуальных девиаций — вообще не то, чего джесси хотелось бы от жизни.
она осторожно пятится обратно к выходу, стараясь не сводить взгляд с участников незапланированной оргии, почти прикрывает за собой дверь и только тогда конрад, наконец, замечает присутствие в доме сестры. но вместо теплого приветствия, родственных объятий и умилительного вечера в компании семейного фотоальбома джесси получает лишь короткий список инструкций (помыть, разбить, сожрать — или что-то в этом роде) и отмашку на любые действия вплоть до нанесения тяжких телесных. по крайней мере, сама она делает именно такой вывод.
"я женщина, а не посудомойка!" — про себя думает обиженная джесси, гордо разворачивается и идет на кухню. убирать, подметать и мыть.
первое, что она видит на полу; вернее, обо что она моментально спотыкается — стопка одинаковых журналов за прошлый месяц, на обложках которых красуется конрад. "самый известный киберспортсмен норвегии", гласит заголовок. "ну нихера ж себе", думает джесси, складывает макулатуру куда-то в уголочек и осматривает масштаб катастрофы. самый что ни на есть внушительный.
не считая дикого бардака, в доме, по большей части, ничего не меняется со смерти магды. все тот же сервиз с портретом гитлера, все те же серебряные блюда с эмблемой "тотенкопф" и прочие милые сердцу покойной нацистки вещички, оставшиеся в память о муже-танкисте. на одной из таких тарелок лежит засохшая от времени сосиска. гитлер с усиками из кетчупа heinz сурово смотрит на джесси, и той почему-то становится очень неловко. в смысле, еще больше, чем до этого, во время разговора потенциальных доминантов с сабмиссивами.
она моет скопившуюся в раковине посуду, стараясь ничего не уронить, прислушивается к разговорам в зале: чем дальше, тем меньше понимает джесси, и тем больше ее интерес к тому, чем на самом деле увлекается конрад. критически оглядывает торт со следами чужой зубной карты на кремовых розочках, подозрительно принюхивается к содержимому кастрюли и моментально зеленеет; под цвет тому, что находится там, судя по всему, последние полвека. туфли прилипают к полу, рукавами она то и дело рискует вляпаться в очередное пятно соуса, коими щедро украшена столешница, и, в целом, джессамин как никогда ощущает себя золушкой. с поправкой на перспективу отсутствия всяческих перспектив. и принцев. и коней.

но случается и первое

Выпасть из ритма всегда проще, чем вновь влиться в бесконечный поток чужой энергии. Беспокойные люди ходят вокруг, вечно занятые,  безмерно пунктуальные, но все равно постоянно опаздывающие. Чужая суета раздражает и заставляет чувствовать себя нездоровой: если все куда-то бегут, а я стою на одном месте, кому ставить диагноз, себе или целому миру?
Делаю привычные вещи на автомате, в режиме нон-стоп. Звоню, потому что так надо, говорю, потому что привыкла, обещаю, чтобы соответствовать ожиданиям. Бракоразводный процесс начнется через две недели, когда мистер Дженкинс вернется в Норвегию из Лондона: забиваю себе голову цифрами, поправками и беседами с его будущей бывшей женой. Пытаюсь подойти со всем вниманием к рядовому, ничем не выбивающемуся из ряда стандартных дел, случаю. Как будто что-то изменится, если только я постараюсь нигде не оплошать, и моя жизнь непременно наладится, стает простой и понятной, без десятка подводных камней.
Номер Тейта набираю по памяти. Десятый, наверное, раз за сутки. Сотый за неделю. Тысяча пятидесятый за этот месяц. Сбрасываю еще до того, как слышу гудок, чтобы он не успел взять трубку. Я не знаю, что ему сказать: ни сейчас, ни в перспективе. Может быть, действительно не стоит — некоторые отношения укрепляют только расстояние (чем больше, тем лучше) и время, прошедшее с последней встречи (зависимость тоже прямая).
Уезжаю в Бревик, чтобы повидать отца, но возвращаюсь на первом же автобусе, так и не договорившись о встрече. Моя зона комфорта, куда запрещено заглядывать посторонним, превышает площадь Исландии. Люди подходят ближе и крадут мой кислород: я задыхаюсь в чужом присутствии, как рыбка, выброшенная в социум из уютного моря собственных фантазий.
В медицинской карте большими буквами, неразборчивым почерком — приобретенная социапатия, передается воздушно-замковым путем, лечится розовыми очками и насильственным прививанием оптимистического взгляда на жизнь. Еще можно попробовать яркие таблетки: сине-красный туинал, малиновый как помада секонал, канареечно-желтый нембутал. Если, конечно, найти того, кто их выпишет или достанет.
К исходу третьей недели самостоятельной жизни я напоминаю себе Сару Коннор времен лечения в психиатрической клинике. Где-нибудь должен быть и мой схрон с оружием. Где-то внутри я все так же боюсь локального конца света. Дергаюсь от резких движений и громких звуков; подпрыгиваю на стуле, когда оживает сотовый телефон. Читаю сообщение с незнакомого номера и спотыкаюсь взглядом о подпись. Эйдан. Слишком-крутой-чтобы-позвонить, я помню, спасибо.
Смс обещает приятный сюрприз по адресу Клингенберггата, дом девять. Я ненавижу сюрпризы с тех пор, как Кевин О'Салливан убил мою мать, о чем решаю тут же сообщить. И все равно собираюсь, вызываю такси и еду на богом забытую городскую окраину. Туристы не заглянут сюда ни в жизнь: слишком мало картинных галерей на квадратный километр, слишком много обшарпанных домов и злобных собак. То, что нужно для создания романтической обстановки.
Я знаю, что обычно говорят про девушек, готовых сорваться с места по первой команде.
Наверное, так оно и есть.

0

17

▶▶ AWOLNATION  – Sail
http://sd.uploads.ru/cXN59.jpg
заявка от меня и мисс ленц

miss nobody

все, что вы можете узнать о ней в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ дату вряд ли кто-то помнит, а лет — от 14 до 16.
▸ родной город — не помнит.
▸ профессии не имеет.
▸ считает, что вся "семья" мертва.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
имя — на усмотрение. вполне возможно, что, как и у меня, паспорта-неделька.
внешность — какая вам нравится, мы не особо привередливые. однако это должно быть что-то юное и хотя бы отдаленно похожее на куинто. хотя бы в темноте. ну, пожалуйста.

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

ну, здравствуй, дочь моя, иди я расскажу тебе, как все было на самом деле.
то, что твой отец террорист ты сама прекрасно знаешь. вот только не имеешь ни малейшего понятия, какой именно, ибо претендентов великое множество.
а все потому, что ты родилась в самой настоящей секте, которая планировала государственный переворот. каждый год — в новой стране. и возглавлял все это веселье некто джереми, который под конец, ты уверена, окончательно ебанулся и требовал, чтобы его называли королем.
в школу ты никогда не ходила, потому что у нас это было не принято. впрочем, писать печатными буквами и неплохо читать тебя научили. но все же стоит отметить, что в нашей организации было весьма профильное обучение, которое тебе точно не нравилось. если бы твоя мать была жива, она бы рассказала, как ты ревела часа три после того, как тебе пришлось вырезать аппендикс у и в чем не повинного кролика на живую. с химией было гораздо проще - это у нас семейное. с огнестрельным —  не очень, не хватает практики. с холодным тебе гораздо проще.
однако сейчас это не имеет никакого значения, потому что из секты вы сбежали, когда начались взрывы и паника. ты считаешь, что это была война своих против своих. и вам повезло, что вы успели под шумок свалить. мать предсказуемо не подтверждает и не отрицает. у нее теперь на уме совершенно другое.
не успела ты свободно вздохнуть, как вы оказались у свидетелей иеговы. твоя мать, за которой ты никогда не замечала ни набожности, ни хотя бы какого-то уважения к чужой вере, вдруг решилась замолить грехи.
теперь тебя учат писать прописью и читать бибилию. тебе это не нравится тоже. но это все же лучше, чем было.
наверное, ты бы назвала это кармой, если бы знала, что это такое. твою маму сбивает машина, раны не смертельные, однако бумажка, найденная в кармане ее куртки, которая гласит о том, что мадам отказывается от переливания крови, решает иначе.
ты остаешься одна. не возвращаться же к этим, действительно.
куда тебе идти, ты не знаешь. но все равно уверена, что выживешь.
хотя бы потому что.
ты как-то пыталась спросить у матери, кто твой отец, но та лишь пожала плечами и назвала имя, которое, ты не уверена, что запомнила правильно. о нет, твоя мать ни в чем не виновата. просто у нас в "семье" были такие порядки. если бы мы оба слышали про "дивный новый мир", нам бы было проще это объяснить. но я быстро втянулся, а у тебя и не было другого примера перед глазами.
я не знал о твоем существовании, пока ты не свалилась мне как снег на голову.
ты решила, что промышлять грабежом прикольно. я решил, что так открыто совершать взрывы в магазине — глупо. естественно, я не морг оставить тебя там.
мы сразу "узнали" друг друга. рыбак рыбака. семья на каждом оставляет свой отпечаток.
я уверен, что придет время и мы узнает о кровном родстве тоже.

небольшое послесловие

во-первых. проходи, ложись, здравствуй. мы тебя очень ждем.
во-вторых. пару уточнений про персонажа.
она действительно необразованная. от слова совсем. ницше не цитирует. знает про кафку только то, что ее надо есть лофкой. по физике, истории или, прости господи, географии не знает вообще ничего. привыкла, что своего приходится добиваться кулаками. не представляет, что такое ноги без синяков. нередко матерится, за что периодически получала по губам у свидетелей.
она не прекрасная роза, которая не сгибается при любых невзгодах. она точно не малолетний киллер, она вообще никого не убивала, да и ни разу серьезно не ранила. и она уж точно не шерлок в юбке. ей в принципе похер на добро и зло. она просто хочет выжить. если уж так нужен типаж — маугли.
однако она хорошо разбирается в технике, практической медицине (как зашить, как снять боль, что дать, чтобы больше не мучился) и химии (может намешать взрывную хуйню даже из марганцовки).
пару месяцев жила на улице. выглядит соответсвующе. про маникюр, прическу и макияж не слышала. ни в семье, ни тем более у свидетелей это не ценилось.
внешность, как уже писал, на ваше усмотрение, однако вышесказанное также следует учесть. и да, юная, значит, юная.
вообще, изначальным прототипом была Натья Брункхорст времен кристины ф., разумеется, не настаиваем.
не наркоманка. даже чуть-чуть. даже попробовать.
не курит. совсем. нет, я сказал.
вполне возможно, что близко знакома с алкоголем.
не имеет психических заболеваний.
еще раз: никогда не убивала людей. и не пыталась.
не хакер и не хокинг в юности.

и напоследок.
если вы привыкли играть гилан с шизофренией — пожалуйста, возьмите другую заявку.
если вы пишите простыни, а тем более вот_так — выберите другую заявку.
если вы готовы к нестабильным, постоянно меняющимся сюжетам — мы ждем вас.
если вы готовы к тому, что через пять постов ваш персонаж будет убит, потому что "смотри как прикольно получилось, иди сюда, нового будем придумывать" — мы ждем вас.
если вы достаточно адекватны на совершенно неадекватную игру — вы нам нужны.
мы привыкли играть спид-постами в среднем по 2-3 штуки в день/через день ( от 1,5 до 3т.) впрочем, если надо - подождем
и да, устойчивая психика вам в помощь, ибо у нас с трепетным отношением к чужому внутреннему миру чо-то плохо.
а вообще, мы не кусаемся. и хорошие. особенно я.

оставленная записка.

кто такой умный дал благословение на подобные бесовские игрища – не понятно. однако желание оторвать руки, вставить спичку и свалить, что так и было, сильно подстегивало стремление это выяснить. организатор, к своему бесконечному счастью, мертв. оставались только организаторы, на которых, по всей видимости, и падет божественный гнев, ежели чего. а он падет, ибо видеть эти милые лица и удержаться от того, чтобы остаться единственным воплощением зла на этой планете – что значит не получиться? окстись, смертный. как можно сомневаться в боге? –  с каждым разом становилось все сложнее и сложнее.
хотя сам тоже красавец. костюм по фигуре, грозный взгляд прекрасных глаз и рогалик прекрасно способствовали созданию образа грозы всего и вся. не то, что лосины и труселя навыпуск. имидж – все. хороший, локи, хороший.
- азазелечка, милый, мы на то и силы зла, что подобные маневры в нашем стиле. – его божественное величество вздохнуло. аз, видимо, окончательно перегрелся и отказывался соображать. держи голову в холоде. а он, шатаясь по подземным курортам и развлекая себя расчудесным видом мучений и пыток, окончательно потерял хватку. - ум, хитрость и коварство – наше главное оружие, – дожили. теперь он должен разъяснять первейшие заветы их дела, между прочим, блестяще представленные в пособии «как стать злодейским злодеем и наводить страх и ужас на окружающих. руководство для чайников», написанное сами угадайте кем. - ваш главнюк, в свое время был в этом хорош. один маневр с яблоком чего стоил. напакостил, так напакостил. жаль, таких почти не осталось. – жаль, что почти не осталось достойных и равных, способных в полной мере оценить силу и дерзость моего гения. - посему делаем вывод, что разобраться-таки мы просто обязаны, что без сомнения обеспечит нам преимущество.. раз уж мы пока, как бы чудовищно это не звучало, вынуждены работать в команде. – воистину чудовищно, поскольку подобный серпентарий, который явно ранее ошивался где-то в пределах кунсткамеры, выглядел весьма и весьма сюрреалистично. - однако недооценивать противника – не позволительная ошибка. они пусть интеллектом не блещут, но оставлять нам ключи от квартиры, в которой деньги лежат, вряд ли станут. поэтому, киса, сначала дело, потом развлечение. – точнее поминки, именно поминки по безвременно почившим героям. должно же зло наконец-то восторжествовать. хоть когда-нибудь. ну, пожалуйста.
- а там уже на месте решим, что с ним делать. для начала нужно добраться. - что за странные вопросы? не можете решить, так предоставьте это мне, я всегда прекрасно знаю, что, кому и как надо делать. чтобы это было выгодно мне, естественно. раз уж сами не могут. - спасибо, магнето, нам всем очень было важно знать твое мнение. – как всегда, исключительно по существу дела.
локи в очередной раз вздохнул, видимо, разработкой коварного плана по захвату всех частей эликсира придется заниматься опять ему, любимому. но, что уж тут скрывать и скромничать, с своем деле он был действительно хорош. главное, равномерно распределить имеющие ресурсы: кто управляет, а кто в бой, в смысле, на мясо. хотя это, кажется, очевидно. одна проблема – до обидного небольшое  количество информации. пока не было ничего известно о так называемой стороне добра. так называемой, потому что, во-первых, все в этом мире относительно, во-вторых, особенно относительно этих субъектов, поскольку если «наши» под воздействием ряда известных обстоятельств выглядели мрачнее обычного и яда на окружающих расплескивали в разы больше, то там, по всей видимости, ситуация была гораздо контрастнее. хотя известно-то, конечно, было, о составе мстителей можно сделать определенные умозаключения, но они так в виде догадок и оставались бы. нужны конкретные данные. видимо, снова придется подключать рогалик к тонким настройкам астральных проекций, дабы воспользоваться-таки преимуществом ясновидения, однако была большая вероятность сбить основные, поэтому локи, здраво рассудив, что ему важнее, решил отложить это дело на самый крайний случай.
- идея не лишена смысла, однако, интересно узнать, что может настолько сильно отбить чувство собственного самосохранения, чтобы кто-то решился на подобное. – что? держать в дураках бога? да кому только могла прийти в голову сия крамольная мысль? действительно, белые халаты, в частности, доктор, хоть и выглядели весьма и весьма подозрительно, но на особо извращенных самоубийц были явно не похожи. легок, кстати, на помине.
ан нет, лучше бы ему вообще не появляться.
«господа, к нам едет ревизор». комедия. действие пятое, сцена последняя.
локи почувствовал, как он в мгновение ока растерял все свое годами отточенное красноречие, от которого осталось только одно короткое: «чо?». земля ушла из-под ног, мир перевернулся, время и пространство перемешалось и завязалось в красивый морской узел, крыша с громким улюлюканьем унеслась в дальние дали, тараканы, напуганные количеством света и неожиданной пустотой вокруг, в страхе забились по углам.
карету мне, карету!
нет, про наследника еще как-то понятно. все верно. все логично. кто, если не его божественное величество? уже легче, осталось добыть кровь оставшихся пяти и добраться, собственно, до эликсира. естественно, намерения всех здесь собравшихся были кристально ясны. к тому же совершенству нет предела. хотя, казалось бы, куда больше.
а вот с остальной частью сообщения было значительно хуже:  информация ни коем образом не хотела укладываться в голове. ни по папкам, ни по полочкам, ни методом утрамбовывания при помощи ноги.
- ты – мой брат, я – твоя сестра. давай потанцуем?
что? нет, не так... что тут вообще твориться? куда я попал? какую герань курил доктор с хоганом, я тоже хочу.
ну, там где нет места разуму, есть места чувствам.
первое положение о странных родственных связях еще как-то успело обосноваться в его голове. он с непередаваемым выражением лица, состоящим из радости обретения, любовной любови, сомнения, опасения, профилактического скепсиса и укора «где ж ты шлялась столько времени», посмотрел на новоприобретенного родственника.
- мамо?
тараканы, не сдерживаемые больше ничем, вконец обнаглели и решили устроить карнавал. учитывая личностные качества обладателя, размах у них был не шуточный, отчего обладатель временами сильно страдал.
локи быстро пересек пространство, разделяющее его с кошкой, бухнулся перед ней на колени и уткнулся лицом в грудь.
- мамо!
рогалик был предусмотрительно снят по дороге. лица на нем тоже не было: не каждый день встречаешь потерянных несколько тысячелетий назад родственников.  а она, оказывается, не так юна, как хочет казаться.
не отрываясь от груди, он ткнул пальцем в сторону магнето.
- а тебе, старый хрен, я еще отомщу. - да-да, как раз что-то из стой серии: я мстю и мстя моя коварна.
- мамо, ты мне, кстати, мать, которая мать, или мать, которая отец? - боже, да я в раю.

0

18

Валентин Стрыкало – Гори
Backstreet Boys – Incomplete
Eurythmics – Sweet Dreams

http://sd.uploads.ru/afxWD.png
Hunter Parrish

Harvey Montane
Харви Монтейн

все, что вы можете узнать о Харви в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ [19]
▸ до семи лет - любой английский город // с семи и по сей день - крагерё
▸ в поисках работы
▸ гетеросексуален // свободен во всех отношениях
▸ на усмотрение

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Харви.
Он моё все.
Старые книги, сбитые колени, разбитые судьбы и мечты.
Харви прожил настоящую жизнь, курил, выпивал, матерился и дрался.
Харви навсегда остался в памяти Тесс испуганный мальчишкой девяти лет, которого на дерево загнала соседская собака.
Харви всю жизнь боялся собак.
Харви настоящий друг, почти как брат, несуществующий.
Быть Харви не просто и одновременно элементарно. Он лучший во всем - друг, брат, сват.
Харви настоящий.
Харви не исследован мной до конца, он лишь оставил в памяти Тесс яркие моменты совместного детства, юности. Харви терялся, Харви се еще ищет себя.
Харви не влюблен в Тесс, Тесса не влюблена в Харви. Это прошло когда ему было 11, а ей 9. Они сумели сохранить приятные дружеские отношения.
Харви потерянный мальчишка, не нашедший любви. Ему нужна любовь, не сестринская, которая у него имеется. Настоящая. Я не пишу, кто окажется той самой. Если будет желание - Харви найдет ее, Тесса поможет.
Харви, Тесса скучает по тебе.

менять имя я не соглашусь. В целом, на смену лица меня тоже будет трудно уговорить, но рискнуть можно. Забрать Харви можно через гостевую, оттуда я дам любое средство связи и отвечу на все вопросы. Прототипом Харви не является никто - он лишь мое воображение, которое возжелало нарисовать такого друга. Графикой я обеспечу. Писать посты обещаю часто. Что здесь пишут еще..? Не приходить на один день? Пожалуй да. Привязывать к себе не буду, но и не скажу - о, пришел, классно, ищи с кем играть, я не буду постоянно с тобой носиться. Я буду не постоянно, но подкидывать идеи и звать, звать, звать.

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

девятилетний мальчишка, дрожащий на дереве. Харви, я никогда не поверю что это был ты. не поверила бы, если бы услышала эту историю через десять лет, если бы сама не видела. наша собака загнала тебя на дерево, прости, так получилось. но все ведь разрешилось, я успокоила тебя, я осталась с тобой, пока родители не нашли нас на дереве.
мы познакомились так странно, правда? казалось бы, нам бы встретиться в школе и никогда не общаться, а тут у нас есть общее место, где теперь встречались, будто на тайной вечере.
ты оказался единственным соседом, которого я не избегала, с которым общалась. по правде говоря ты и был единственным соседом во всей округе, именно по этому я к тебе привязалась и не могла отпустить. я благодарила бога за то, что вы не переезжаете, что ты не сбегаешь в город. я была благодарна за каждый день проведенный с тобой, настоящим другом, мальчишкой, который учил меня завязывать узлы, прятаться от родителей, строить из веток и травы дома и шалаши.
ты сделал наше детство настоящим, живым, ярким.
жаль, потом все немного слишком изменилось.
ты нашел другую компанию, которой стал уделять больше времени, стал чаще пропадать с ними и заходить к нам только по субботам. а со мной ты виделся теперь не во дворе, не на холме - только в школе, иногда забегая, по старой памяти. знаешь, как было больно это осознавать, все понимать, терять тебя. 
но новые друзья не всегда хорошо, и вот. ты уже постоянно с сигаретой, постоянно пьяный, или что ещё хуже - под действием наркотиков и психотропных веществ. ты теперь очень громко смеешься, ругаешься матом, постоянно возвращаешься домой с кровоподтеками. Харви, ты катишься на самое дно. ты теряешь себя, свою семью, меня. у тебя постоянные проблемы с полицией, ты ссоришься с близкими, постоянно кричишь и уходишь из дома. твой отец пьет с моим на кухне допоздна, делится всем, переживает. твоя мать все чаще болеет дома, жалуется на недомогание, усталость, головные боли.
А ты уходишь от них. Теперь ты живешь на улице, в компании таких же одичалых отбросов, у которых на уме всегда три вещи - наркотики, выпивка, девушки. Ты теперь такой же как они, бесстрашный и смелый малолетний болван. Ты больше не здороваешься со мной на улице - или отворачиваешься или делаешь вид что мы незнакомы. И я принимаю твои правила и наше прошлое стирается из памяти слишком быстро, оставляет только рубцы и запекшиеся раны.
А потом в ночь с четверга на пятницу я получаю твой телефонный звонок. Ты один. Ты брошен всеми. Твоим друзьям не интересно, что у тебя проблемы, твоим друзьям все равно. И тут ты вспоминаешь о прошлом, ищешь сочувствия и понимания? Находишь.
Я всегда открываю тебе дверь, я всегда поддержу тебя. Я готова забирать тебя с края света, найти на полу грязной квартиры, избитого.
Харви, я больше не прощу предательства.
Харви, тебе придется измениться, придется постараться вернуть доверие своей семьи. Мое ты вернул, так не потеряй его.
Ты начинаешь будто заново жить, помогаешь отцу, матери, при этом безбожно куришь и злишься, когда я не выхожу к тебе после десяти. Ты злишься, что мое внимание больше не принадлежит тебе безраздельно, как раньше. Ты злишься как я, когда у тебя появились другие друзья, своя особая компания, которой ты посвящал все свое время.
Харви.
Вернись. Найдись.

Согласитесь, иногда не нужно очень много времени для того, чтобы понять, что человек твой. Ты просто с первых минут общения начинаешь испытывать дикую потребность в его фразах и взглядах, в его смехе и улыбке, молчании и голосе.


оставленная записка.

Оно закончилось.
Самое прекрасное лето за всю жизнь Тессы.
Нет, не так.
То самое лето в жизни Тессы.
Опять не так.
Джереми.
Так правильно.
Но Джереми не закончился, просто закончилось время года, ну, такое другое. С которым ассоциируется Джереми. Или наоборот? Может быть именно он ассоциируется с летом?
Энгер окончательно запуталась. Во всем. В лете, в Джереми, даже в себе. Наверное, может быть.
- Мисс Энгер? – Тесса поднимает глаза от исписанного листка и смотрит на преподавателя биологии. Опять забыла что сейчас не лето, что она не дома, не где-то в гостях или хотя бы вне границ пространства. Тесса в школе, и кажется, у неё что-то спрашивали, а она прослушала. Бывает, простите.
- Вы что-то спросили? – краснеет, становясь одним цветом с тетрадкой ярко-алого цвета. Смущенная Энгер, что-то новое, не так ли? Скашивает глаза в сторону, ища помощи от соседа по парте, но тот делает вид, что его интересует муха, летающая по классу. Тесса бы могла сквозь землю провалиться, но нет, пока что стул под ней не шатается. А жаль, между прочим.
- Да, мисс Энгер. Я хотел знать, что вам известно о мейзое в целом? Мы тут, повторяем материал, пройденный в прошлом году, но у вас вероятно есть куда более важные занятия, не так ли? – строгий взгляд поверх очков в роговой оправе. Тесса могла бы испугаться, но все обошлось. Лишь покраснела и смутилась, как будто отчитали её перед всем классом. Конечно, её никто не отругал, как могло бы быть, её даже не отправили за дверь, что случалось у них в классе, и дольно часто. Но раз она все ещё здесь, значит все не так уж и плохо. А остальное не важно. Действительно, не важно.
- Ну… Мейоз это одна из стадий деления клетки..? – не столько утвердительно, сколько вопросительно. Что-то такое она точно читала в учебниках. Но это все было очень давно и абсолютная неправда. Поэтому уже готова смириться с возможным обрушением гнева на неё и попытаться это пережить. И идеальным дополнением к провалу оказался звук смс-сообщения, донесшийся из лежащего на столе телефона. Идеальное преступление. И вот, мисс Энгер не просто пунцовая, у неё побелели костяшки пальцев, которыми вцепилась в стул. Чтобы выжить, или хотя бы пережить эти минуты унижения. И смех, пронесшийся по классу ураганом Катрина, окончательно снес её шаткое спокойствие.
На грани того, чтобы собрать вещи и заявить – я ухожу, прощайте.
Но она все ещё сидит и смотрит на парту, изучает рисунок древесины.
Стыдно.
- Что ж, мисс Энгер, - всё тот же страшный взгляд, ужасный голос, - пожалуй, вам придется хорошо работать в этом семестре, если вы хотите получить отлично.
Оскорбленная и втоптанная в грязь. Униженная и оскорбленная.
«Я ненавижу эту школу. И все что я ней связно. Ты знаешь что-нибудь о мейозе? А я не знаю ничего. Тупая биология. Кошмарная школа. Ненавижу!»
Нажать отправить и поставить телефон на беззвучный режим. И через каждые три секунды бросать взгляд на аппарат, ждать приходящего сообщения как глотка воды или пищи в голодный день.
Да и вовсе хватит распадаться на метафоры.
Всё, что Тесса делала последние несколько часов – ждала ответа и получала его. О какой школе или учебе может вообще идти речь, когда тебе семнадцать и ты влюблена? Влюблена почти до беспамятства, до бессонницы.
У тебя мир сходится в одной единственной точке, в совместной фотографии, к постоянному «рядом».
И все остальное отходит на задний планы – проблемы, беды, катастрофы. Раньше ведь казалось – не успела сделать математику к пятнице – все, баста. Ты не окончишь школу, никем не станешь, застрянешь здесь. А теперь? Теперь даже непрочитанная статья по биологии кажется чем-то таким маленьким, а может даже мелким. Всего лишь невыполненное домашнее задание. Ничто, по сравнению с тем, что ждет днем, вечером, может даже утром.
Все начинается с Джереми и заканчивается Джереми.
Эдакий замкнутый круг, который не прекращается.
В мыслях Джереми, на словах Джереми, в memory Джереми.
Бесконечный поток мыслей с одним единственным портретом. Непрерывный поток слов с единственным именем.
Звонок прерывает все мысли, выдергивает из приятных мечтаний о том, как вечером соберется и сбежит из дома на вечер поэзии или какую-то сомнительную местную группу, выловит   е г о    и уведет за собой.
Будет обязательно что-то повторять много раз, пока Джереми не уснет на коленях или не попросит замолчать. Когда-нибудь ведь обязательно попросит. Или сбежит.
Тесса закрывает тетрадь и убирает в сумку. Тесса держит в руке телефон, а во второй пару тетрадей и ручку. На плече сумка, в кармане небольшой блокнот и ещё много ненужного хлама, без которого невозможно существовать в школьном аде.
«Это маленький Ад.»
Тесса садится на подоконник и пишет сообщения. Это обычное явление.
- Энгер? – одноклассницы отрывают от важного занятия. Приходится собрать все вещи, убрать, не дождавшись ответа, телефон и сбежать на очередное выступление директора. А потом пустая болтовня, обсуждение похода в кино на этой неделе и перебор сплетен.
Мой персональный кошмар.

0

19

yesterday was a million years ago,
in all my past lives i played an asshole /с/

http://savepic.net/6103229.png
jim sturgess.

gjert «wade» wadesen
йерт «уэйд» уэйдсен

все, что вы можете узнать о уэйде в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ родился зимой либо осенью [тридцать два года]
▸ за всю жизнь ни разу не бывал за пределами крагерё
▸ преподаватель философии в университете крагерё, может также быть на подработках
▸ в целом, гетеросексуален, но стакан хорошего виски из любого сделает временного пансексуала; семейное положение йерт волен выбирать и корректировать на свое усмотрение

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
глава повес, трибун трактирный - буйствует только по воскресеньям.
тайный член клуба убежденных материалистов и критиков эмпиризма, прагматик во всем до мозга костей.
в сущности, самая главная деталь: йерт не болен последней стадией алкоголизма, он не последний пьяница и, подвыпивший, не пристает к прохожим и не воспроизводит лучшие блюзовые композиции на ипровизированных инструментах посреди улицы. в моих планах было сделать его состояние аффекта очень вдохновленным и несколько циничным - степень можете вывести самостоятельно, я в любом случае не буду возражать. а глава повес - это я гиперболично и для перца, честное слово.

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

широко известный факт: сердце разлагается в последнюю очередь, и поздно уповать на спасение, когда оно уже успело сгнить - как метафорично и неправдоподобно, зачем уходить в эти дебри, когда пульсирующий ком плоти целиком высечен из мрамора?
ты приземляешься в хальмер-ю.
шершавые ладони припали к вискам и впитывают в себя тепло, борозды в коже разглаживаются на мгновение, но вскоре внедряются еще глубже, насмехаясь над мыслями йерта уэйдсена и его желанием жить вечно. йерт уэйдсен будет жить вечно и никогда не умрет - энергия не исчезает, она просто уходит, но все-таки остается существовать. философские трактаты свалены в одну кучу в углу комнаты, где пылятся старые газетные вырезки и, откровенно говоря, много всякого дерьма разной степени полезности. каждая деталь в помещении искажается туманными линиями дыма от дорогих сигарет, пара притоптанных каблуком фильтров на полу и несколько опустевших бутылок без этикеток; обманщик. йерт пластается на полу сгустком одиночества и ждет, пока мир начнет гореть, чтобы сидеть на краю бездны, пока империи превращаются в обугленные руины, и думать только о том, как прекрасен мир, искривленный рыжим пламенем, и о том, через сколько же секунд огненная пляска утащит его самого. как жаль, что книгу не дочитал; чертовски интересная была - с вероятностью в восемьдесят процентов, это будет последней мыслью, мелькнувшей в грешной яме сознания йерта уэйдстена.
ты приземляешься в порт-ройал.
выцветает азбука, испарившиеся чернила укладываются в новые слова, сминаемые в неровные строки. работа, работа, алкоголь, женщины, работа. десять раз повторяется примитивный циклический алгоритм, так легко приводимый в действие после нескольких внезапных вспышек меланхолии. клетки делятся, земля погружается в очередной спин, а ручка безостановочно режет белое бумажное полотно. йерта ненавидят мученики. он вдыхает грех, сплевывая кровь в первый костер испанской инквизиции, весело улыбаясь и оправдываясь хмелем. отрицатель веры да и в принципе отчаянный нигилист, флегматик с меланхолическими припадками, склонный к философствованиям и проверкам научных теорий - воплощение смелейших фантазий средневековых карателей. когда тяжелый прут стягивает легкие, с громким свистом вырываются черные облака ядовитого газа, ложатся чернильным шелковым пятном на плечи и распределяются по всей их поверхности. йерт держит их на себе, как атлас держал небо. его мозг заспиртованным приносили бы на каждый слет чопорные интеллигенты с претензией на зачатки разума, чтобы пытаться тайно и безрезультатно вычерпнуть все знания и дух революции - информация сохранилась даже в самых старых мертвых клетках. уэйд вмещает в себя всех существовавших философов - от сократа до сартра, и, верьте на слово, циника в нем многим больше, чем экзистенциалиста. клайд говорил, что в уэйдсене очень много всякого дерьма, но никогда не называл его плохим человеком:
- уэйд - упрямейшая скотина: заставь его раскаяться, и он этим признанием потом сможет выцарапать сатанические руны на твоей груди.
ты приземляешься в ирбене.
три часа ночи, два стакана с чистейшим этиловым спиртом - йерт не ждет гостей, он сам себе гость и сам себе муза. принимать реальность легче под градусом, и от того, насколько тупой угол, зависит глубина мысли и вероятность увидеть истину абсолютной. телефонная книга раскрыта на странице двенадцать - осталось еще столько же, и ни одного мужского имени на ближайшую пятерку. дайте йерту женщину, и он забудет о том, что такое звезды или как деликатно опровергнуть теорию релятивизма.

ты приземляешься в централии.
чтобы сохранить нервные клетки, всегда приходится приземляться.

последний, au

я выучил каждый слог наизусть, настолько тщательно, что мне в самом деле перестает нравиться это дивное сочетание девятнадцать-тридцать один-четырнадцать. пустоту заполняет только кровь, но я не хочу быть наполненным – мне приятно пустовать. до тех пор, пока нечего в себя зашить и почувствовать полноценность такой, какой ее описывают в книгах множеством простых и бессмысленных слов, где каждый воспринимает объекты так, как ему заблагорассудится. я подумал: что плохого в том, чтобы уколоться, если это розы прорастают сквозь перикард? еще подумал о том, что бывает приятно ощущать, как легкие разрываются от воздуха, впархивающего в маленькие альвеольные шарики со свистом, свойственным вскипевшему разгоряченному и, скорее всего, неисправному чайнику. я хочу описать свое состояние, но не знаю, с чего начинать. иногда лучше нарисовать чувства на бумаге, сливая краски и элементы в одно большое пятно, похожее на рассыпающиеся по ночному небу капли фейерверка. или помолчать, чтобы не разочаровываться в себе: возможно ли вообще в полной мере описать свое душевное состояние? я хочу обнимать весь мир – плохих людей и хороших, пусть они будут счастливо смотреть на звезды и знать, что где-то взрывается миллион серебряных точек, превращаясь в пыль и оседая людям на запястья, укладываясь в звездные карты на сетчатке умирающего, чьи глаза впервые и навсегда закроет кто-нибудь посторонний. иногда я правда страдаю, когда задумываюсь над тем, что пока я собираюсь в школу или на матч, где-то синий кит выплакивает из плавника якоря или, еще хуже, у какого-нибудь крайне дружелюбного человека происходит аутолиз. красивое слово, совсем не хочется задумываться о его значении.
свитер становится жестче, пока я уже несколько минут приглаживаю рукава, непроизвольно вытягивая и скатывая в узлы нитки. хорошо, что нитки мыслей сами завязываются узлами, и мне не нужно прилагать усилий, чтобы потеряться в собственном сознании. пока догорает одна, из пепла возрождается вторая – сбивчивость и хаос, моментальная перезагрузка после крушения, кружения /головы/, кругов белого цвета перед глазами. очень легко ни о чем не думать, вдыхать воздух раз за разом, представляя, как выглядит капиллярно-бронховая сеть легких, и не думать ни о чем серьезном, позволяя себе забывать. я очень глупый, раз позволяю себе такие вещи, но я не хочу сохранять свои мысли в голове, чтобы умереть счастливым и беззаботным; хотя бы на процентов двадцать пять менее раздавленным, чем мог бы быть. был бы, если бы запоминал, что происходит со мной во время каждой молчаливой истерии. я рад бы умирать на несколько спасительных секунд, но не видеть тети хелен и каждый раз просыпаться здоровым – я не могу отказаться, это сильнее меня. почти все сильнее меня.
перед каждым коротким замыканием я вспоминаю сэм. снова воспоминание меня закоротило, скрутило, смяло, но вместе с этим расслабило режущие, охватывающие сердце по диаметру пруты, и дышать/читай: жить/ стало легче в разы. птицы снаружи умолкли, я осознаю это, хотя трели в моей голове продолжают разрастаться пышными терновниками, путаться и прорастать через глазные яблоки, обхватывая каждый сосуд тонкими нежными ветвями; они искажают картинку перед глазами, и все тяжелее различить, где явь, а где иллюзия. поэтому я закрываю глаза ладонями и жадно хватаю ртом воздух – ощущение, будто бы я задыхаюсь, и все вокруг теряется в одном демоническом водовороте; я это чувствую, несмотря на то, что глаза мои закрыты. теперь я знаю, что вселенная когда-нибудь лопнет, лопнет, так и не успев зацвести, как воздушный шар, в котором внезапно стало слишком много жизни. и солнце погаснет, а люди это поймут только тогда, когда однажды оно не зажжется вовремя. звезды не будут падать, чтобы исполнять необдуманные желания и воскресать новыми необычайно маленькими лучами, собранными в неприметный ком звездных былинок. все исчезнет, чтобы возродиться, прямо как сейчас изображение реальной жизни расплывается, растекается за моими ладонями. все пропадет и прахом покроет раскалывающуюся на острые осколки землю. декаданс неизбежен. но я все равно люблю сэм, и ничего с этим поделать не могу. и не буду. не хочу.
теперь сны толкаются и прорезают путь в бескрайнюю материю сознания. мне не спастись?
терновник заростил все в радиусе десяти метров, и картинки все нереальнее, глуше и оттого все больше меня увлекают. сейчас, вижу, догорают помпеи, но на самом деле - рассвет. лучи солнца не пробиваются через мизерные расстояния между пальцами - вроде живешь, а вроде бы в прострации, как в формалине, застрял. и не выбраться. и не выдохнуть. жизнь все еще прекрасна, все еще завораживает, как грязно-зеленая пена, брошенная морем на скалу; я хочу благодарить жизнь за то, что она есть, всегда хотел и сейчас хочу, пока прячу в ладонях лицо и пока похож на грешника, страданиями отмаливающего свою адскую жизнь. только я не страдаю, я не чувствую ничего, что могло бы причинить боль и включить слезные железы на полную мощность /иногда хочется их вырезать к черту, боже, я так сожалею, что выругался, путь даже мысленно/. вселенная, я тебе надоел, но я снова хочу к тебе обратиться. бог не помогает, он, наверное, занят, и ему нет дела до меня с моими глупыми просьбами. но пожалуйста, умоляю, верни меня обратно, верни меня туда, где есть сэм, иначе я пропал окончательно и безвозвратно.
когда начинают таять синие цветы и вероломные образы, я понимаю, что начал воскресать. уже через секунду все забудется, как хорошо, что все рано или поздно забывается. хотя лучше рано чем поздно. я открываю глаза, в комнате по-прежнему темно, и я не могу отнять ладоней от лица, хотя картинка будто бы проясняется. чьи-то чужие руки и глаза. теперь слово «чужой» самопроизвольно выпадает из контекста, стоит только окончательно вернуться туда, где находился до неполного слияния с трансцендентностью. вселенная, спасибо за то, что ты в очередной раз меня услышала и не дала упасть: или мне в пропасть, или дамоклову мечу на голову – все равно. еще до конца не вынырнув из своей туманности, я мысленно складываю звуки в слова, а слова упорядочиваю в предложениях; мне нужно что-нибудь сказать, пока не стало еще хуже. я знаю, что может стать хуже, хотя сейчас я чувствую себя на удивление счастливым. какой же замечательной может быть жизнь, если замещать все плохое. как необъяснимо появляется чувство свободы каждый раз, когда я пишу имя сэм на кусочке бумаги и сжигаю его в камине, чтобы где-то у меня всегда были частицы пепла. тяжело быть ненормальным, но еще хуже – до атома съеденным печалью.
- я чувствую себя очень хорошо, – почти не солгал. – ты пришла ко мне за книгами? я не успел дочитать, я честно верну тебе их, и очень скоро. осталось несколько страниц. но ты можешь забрать их сейчас, если хочешь. ты можешь вообще делать все, что захочешь, я не буду тебе мешать.
кажется, я говорю медленно, но так много. во мне умещается столько слов? и почему в них можно вложить только ограниченное количество смысла? я хочу вкладывать в них весь смысл, который у меня был и остался, чтобы не помещать его больше в эти тревожные глаза напротив, в которых отражаются лики всех скандинавских богов. это удивительно, как быстро получается думать и как плохо – говорить.
и как в одном человеке умещается все, что преданно и искренне считаешь святым.

0

20

♫ ed sheeran – we are // ♫ travis – funny thing // ♫ the black keys – sister
«Dear sister can you help me lie? I've told the truth so many years
And no one seems to want to hear it I'm not somewhere left inside
I've been along on this lonely road Looks like I'm not coming home
But I don't mind, please don't cry»

http://funkyimg.com/i/MXqV.png
sarah gadon, freya mavor and elle fanning

phelomena, philippa and phoebe mjølner
филомена, филиппа и фиби мьёльнир

все, что вы можете узнать о моих младших сёстрах в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ филомена: [1989 год ~ 17 августа] 25 лет, филиппа: 18 лет, фиби: 16 лет.
▸ англия, манчестер // норвегия, крагерё.
▸ филомена считает себя моделью; филиппа ученица выпускного класса и официантка в кофейне, где работает её брат; фиби — школьница.
▸ сексуальные предпочтения и семейное положение выбирайте сами.
▸ филлип мьёльнир - старший брат [25 лет];  фобос мьёльнир - отец [48 лет]; ровена мьёльнир - мать [умерла в 33 года]; питер мьёльнир - дедушка [66 лет]; лорин мьёльнир - бабушка [65 лет].

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
а) я сразу перейду на 'ты', это выканье на форумах с молодыми ребятами по ту сторону экрана всегда казалось мне немного чересчур (:
б) по традиции, имена в нашей семье должны начинаться на 'ph', поэтому я нашел, классные, на мой взгляд, имена, которые, на тот же мой взгляд, подходят персонажам. но если тебе имя придется не по душе, в отличие от персонажа, то можешь выбрать что-то на 'ph' сама или выберем вместе.
в) о внешностях: я так и не понял принципиальны мне внешности или нет, но скорее нет, чем да, но да чем нет (што?) короче, сначала я придумал сестёр, а потом долго и мучительно подбирал к ним внешности. это было трудно, я серьёзно! но опять же, если тебе понравилась, филомена, например, совсем не обязательно брать сару, но нужно поискать кудрявую, худощавую, голубоглазую блондинку_не_модель, которая будет хоть с прищуренным глазом напоминать д.шармана ибо они двойняшки. (изначально, я хотел имоджен путс, но как-то просмотрел сей факт что она занята и долго бился в конвульсиях в поисках новой особы, я рассматривал варианты терезы палмер и мии вашиковска, но мне кажется с ними что-то не то, в смысле в образ не вписываются). ну, в диалоге о филиппе....на кого вообще можно заменить мавор? она ведь прекрасна как рассвет и уникальна!...но если ты нашла девочку, на вид лет восемнадцати, и она кудрявая блондинка с голубыми глазами, хотя можно даже с карими (и любыми другими существующими и нет, цветом глаз), скорее скажи мне и возможно, я дам добро на смену внешности! я не зануда и не упрямец. ну, а с фиби все вообще сложно. вот кто приходит на ум, когда нужна реально девочка вида шестнадцатилетки? хлоя морец, которая занята, дакота фаннинг которая страшная (извиняюсь перед тем кто её любит), анна-софия робб (кстати, она крутая, можешь взять её ♥), сирша ронан, которая тоже вроде занята и страшная ): короче, элль — идеальный вариант по всем пунктам и она очень классная!
г) по любым вопросам обращаться в гостевую, а можешь сразу регистрировать временный (или не очень) ник и писать мне лски! у меня нет никаких доступных средств связи, кроме личных сообщений, к сожалению.
д) внизу я предоставил наводки на персонажей и те детали, которые бы мне хотелось в них видеть и сохранить, а все остальное — на усмотрение автора. я не зануда, который кочевряжиться от всего, что подарило человеку вдохновение на персонажа, мне в 99.9% случая очень нравиться то, что люди делают с моими заявками. поэтому не надо стесняться, бояться и других ться.
е) я не требую зависания во флуде и нахождения на форуме 24/7. я не прошу по десять постов в день, мне будет даже достаточно одного в неделю. я не прошу строить всю историю вокруг филлипа, а лишь прошу стать её частью, частью большо-о-о-о-ой семьи.
ж) а еще, девочкиимальчики на форуме делают просто обалденную графику! ну а графика всегда была заманухой....
з) я всегда пишу в довольно-таки стебно-сатирической манере, что, я думаю ты уже заметила, а если нет, прими это как факт. я не смогу предоставить тебе свой пост ибо у меня сохранен только один старенький у которого отросла борода и я уже давно так не пишу, а все новые посты я потерял, увы. но если ты веришь в мою адекватность (вообще-то у меня её нет) то-о-о ur welcome ♥
и) еще хочу сказать, что я ищу людей, которые будут с фантазией и желанием придумывать и развивать истории, а не просто 'я пришла, а дальше делай всё сам'. ну, ну, нет ):
и) я заранее извиняюсь за орфографические ошибки, да и любые другие, которые мог допустить во всех этих буквах, я очень невнимательный и пользуюсь текстовыми редакторами только при написании постов ;D

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .
выдержки из анкеты, и общие семейные факты, которые нужно знать
▸ филлип всегда был есть и будет главной опорой для всех девочек. он с радостью читал им сказки, двум младшеньким по крайней мере, умел заплетать косы и печь панкейки.
▸ таким братом как фил можно гордо хвастаться, вспомнив о типичном женском желании иметь старшего брата, который и с советом поможет и морду обидчикам набьёт и вообще во всем спец и молодец. ну, вы поняли, да?
▸ между филлипом и сёстрами никогда не было плохих отношений. девочки, в силу своей девичности, истеричности и etc. часто ссорились друг с другом, дрались и яро выражали ненависть, ревность, злость и нелюбовь, но все, как одна обожали старшего брата и максимум, что могло пойти не так — это глупая девкина обида не понятно на что, которая моментально проходила.
▸ выходцы из очень, я имею ввиду не сильно, но бедной семьи. что такое жить в достатке, иметь айфоны, машины и отдельные комнаты — для четверых фактически не понятно. так что драки за свет и ванную обеспечены. фил был рад свалить из дома в другой город (в университет мальчик уехал), а потом и в отдельную квартиру, дабы не ущемлять женское пространство и не стеснять сестёр. фил итак почти всегда спал на диване в гостиной, но две двухъярусные кровати в крошечкой комнатке-каморке никто не отменял. а еще, на четверых был один комп. хи-хи.
▸ девочки отчаянно ждут своего 'рабочего' возраста, чтобы покупать себе новую одежду, а не донашивать друг за другом, новые гаджеты, косметику, более вкусную еду, походы в кино...короче, тут всё понятно.

кусочки из анкеты

в возрасте пятнадцати лет я впервые узнал, что означает фраза «мама сегодня не придёт». и если до этого она задерживалась на работе, ведь быть врачом — очень ответственно, то сегодня её бледнеющее тело целовалось с ледяным кафельм в ванной, что вместо привычного голубого цвета приобретал багровость. мама сегодня не придёт. и завтра не придёт. и вообще никогда больше не придёт.
доджливая англия сама по себе нагоняла жуткую тоску, но мы с сестрицами всегда находили повод, момент и остальные "цветные карандашики", которые помогали скрасить нам серость будней. (это пока красный не стал лидером продаж в нашей лавочке счастья) обычная школа, форма и секонд хенда, овсянка на молоке лишь по субботам. если если вам кажется, что я сгущаю краски, то так оно и есть. я всегда любил драматизировать и заставлять всех себя жалеть. дурацкая привычка вышла, но девчонкам нравилась.
кроме очевидных проблем с головой, мы не знали что происходило с отцом. но понять раз и навсегда, что он был придурком, нам очень даже удалось. иногда я говорю, что он терроризировал меня всю-ю-ю-ю-ю мою никчемную жизнь, хотя присутствовал в ней всего пятнадцать лет, то я даже не знаю солгал я или сказал правду. отец был типичным представителем быдла, который любил пить и тратить все деньги на выпивку. он не работал, сидел у матери на шее, которая в своей карьере мед-сестры (вообще-то она была хирургом по образованию, но часы мед-сестры ей тоже пригождались), никак не могла добиться должного успеха. а нас было четверо(о-кей, до поры до времени нас было двое, а потом трое, а потом....четверо) и мы как могли боролись с запахом перегара и прочими неприятными мелочами. самой неприятной был пистолет.
когда-то давно отец был полицейским, и как-то вот ему удалось сохранить этот пистолет. (это предложение нужно почесть с тянущейся интонацией, чуть завышая голос, словно вы пафосный первоисточник этой истории, как я) и когда он вновь напился, предположим, что в четверг. он любил пить по четвергам, особенно сильно. и вот он решил, что матушка, которая работает 24/7 — вовсе не работает, а ходит налево. мол и сигатерами от неё пахнет (хотя, она сама начала курить, дабы хоть как-то успокоится), да и форма у неё мятая (хотя, когда вы работаете 24/7 у вас нет времени её гладить), и конечно же мужским одеколоном пахнет (хотя, больные тоже имеют право вкусно пахнуть). короче, весь этот, им же выдуманный,  "бред" он счёл правдой и тут можно было бы включить песню, где поётся bang, bang, my baby shot me down.
мать мертва, отец в тюрьме, у меня f за сочинение, которое я скатал у филомены. думаете я был расстроен? конечно же был! но в свои пятнадцать я вынужден был быть героем, отцом, старшим братом, мужчиной, опорой....(ну, вы поняли, да?) для своих младших сестричек, которые будучи юными соплежуйками, только и делали, что жевали сопли и истошно плакали. особенно филомена с филлипой, фиби плакала от голода и прочей ерунды от которой плачут годовалые дети.
каждое лето мы ездили к родственникам в крагерё. отец был отсюда, посему его родители, то есть наши ба и де жили именно здесь. с пятнадцати моё лето затянулось навсегда, когда нашими единственными опекунами были питер и лорин, а домом вовсе не англия, а норвегия. отец был усажен на пожизненное заключение в одиночной камере, а крошка-дом в манчестере стал нашим спонсором для университетов.

http://media.tumblr.com/fa9bfde2f313b796ee139ad468d1c8b1/tumblr_inline_mx1jouNdj51sr0cgf.gif
phelomena mjølner
филомена кай мьёльнир выглядит как сара гадон

▸ филомена и филлип — двойняшки, мена младше брата на двадцать минут.
▸ это типичные представители двойняшек, которые чувствуют друг друга со всеми вытекающими.
▸ после смерти матери филомена немножко сошла с ума, не то что бы в ней развилась какая-то шизофрения или дебилинка, скорее глубокая депрессия.
▸ с пятнадцати лет посещает психотерапевта, пьет антидепрессанты, снотворные и всякие нейролептики.
▸ с тех же пятнадцати ходит в модельное агентство и иногда светиться на обложках местных журналов и позирует для все тех же местных магазинчиков. мечтает о мировой знаменитости и славе.
▸ после окончания школы не пошла в университет, живёт с братом, клянчит у него деньги и все еще пытается доказать себе, что может стать моделью.
▸ по счастливой случайности, обладательница быстрого метоболизма, поэтому свинотные обжираловки не уходят в жир. филомена всегда была, есть и будет девушка со званием 'доска — два соска'.

http://media.tumblr.com/a6d78fa2c1589a1944372d67ecb0c169/tumblr_n2xmt8HMyT1sly6i2o3_250.gif
philippa mjølner
филиппа 'пиппа' лола мьёльнир выглядит как фрея мавор

придержана до 13.10

▸ филиппа может быть либо ученицей выпускного класса, либо только окончила школу.
▸ работает официанткой в той же кофейне, где и брат. и ей безумно нравится эта работа и возможность иметь собственные денежки.
▸ любимая сестра филлипа. т.е. моя.
▸ я вижу её девчонкой с шилом в заднице, которая дикая, свободная, живёт по своим правилам, постит смешные селфи в инстаграм, радуется мелочам, и вся такая мега классная и крутая. к таким тянуться люди, будь ты хоть милашкой-очаровашкой, хоть язвой-грубиянкой. просто буть классной.
▸ не говорит на английском, с успехом забыла зададки этого языка, когда в юном возрасте перекочевала в норвегию. но хочет быть похожей на брата и пытается его выучить, а еще латынь, чтоб быть сильнее похожей на брата. скорее всего завидует филомене, что это она двойняшка фила и считает сестру не достойной этого звания.
































https://33.media.tumblr.com/1d539ad148e4c23d31bf9e1a3c91128e/tumblr_nb02nqtjop1rz2bopo9_r1_250.gif
phoebe mjølner
фиби уна мьёльнир выглядит как элль фаннинг

придержана за cigarette smoke 13.10

▸ самая маленькая сестричка, которую мама за год их совместной жизни успела любить больше, чем всех троих детей вместе взятых.
▸ в отличае от старшей сестры, с метаболизмом всё плохо, страдает от анорекии и расстройства питания, т.к. по новомодным стандартам мечтает быть худой. стоит на учёте в клинике, где следят за её 'питанием', если голодовку вообще можно им назвать, взвешивают и вкалывают глюкозу.
▸ учится на дому, нелюдима, отказалась ходить в школу в третьем классе. (можешь придумать какой-нибудь связанный с этим случай)
▸ не знает английского языка, вообще, от слова совсем. даже самых элементарных слов. хотя, девчушка умненькая и сообразительная, сдаёт экстерном все экзамены, может даже школу раньше других детей окончить.
▸ под стать старшей сестрице, мечтает стать моделью, под стать брату и матери — каким-нибудь медиком. борется с желанием охватить все и вся.

































оставленная записка.

nope

0

21

filter – happy together
у нас ничего не будет, нам ничего не светит, с нами ничего, как водится, не случится, между нами рассыпалось небо из звездной клети, оно становится все огромнее и лучится. мы молчим с тобой обреченно, а в небе солнце, и глаз его голубых не найти бездонней. это небо говорит со мной и смеется.
я хочу просыпаться в его ладонях.
просыпайся в моих ладонях.

http://38.media.tumblr.com/9be77174a78ed20b6277562eedb27d33/tumblr_n9e1dmJQfd1szxfwno4_250.gif http://38.media.tumblr.com/46e007f21ace3d1f9aac91b37eb8bbc0/tumblr_n9e1dmJQfd1szxfwno10_250.gif
magdalena zalejska

lavinia
лавиния

все, что вы можете узнать о лаве в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ 19 лет
▸ крагерё
▸ начинающая модель, учится на врача
▸ гетеро, не замужем
▸ полноценная семья. возможно, братья/сестры. все на твой вкус

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
не приходи на один день; не приходи, если пишешь неграмотно (стопроцентной грамотности не требую, но все же); не приходи, если тебе непонятен/неприятен мой стиль; не приходи, если ты не готова к большой истории, к тому, что придется писать этих ребят до мельчайших деталей и выслушивать меня и мои восторги по поводу.
я не слишком активен, но я буду исправно писать посты, буду вдохновением, буду делиться идеями и любовью.
я долго соображал, чтобы написать эту девочку. и у меня еще сотни деталей, сюда не вошедших.
средний размер поста - 6-7 тысяч знаков.
пойми ее, прими ее - и приходи.
также, все, что описывается - это скорое будущее и последующее. в настоящем эйнар еще слишком... хрупкий и крошечный, что ли. но будущее самое скорое.

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

и вечность начинается с того мгновения, когда ты встречаешь ее взглядом в магазине.
рассеянно думаешь, ух ты, какие гладкие длинные волосы, и как они только не путаются? за ними, наверное, сложно следить. но они красивые. и еще - хочется их погладить.
ты видишь ее со спины, отмечая только худые, почти тощие, руки, каскад длинных шоколадных волос и сутулые плечи, чуть вывернутые вперед.
она немного выше тебя, но не носит каблуков. на них она, наверное, кажется еще тоньше. талия едва не переламывает ее напополам под прямым углом.
на выходе она поворачивается, открывая профиль, и ты видишь лик святой орлеанской девы. никак невозможно выкинуть его из памяти, один раз запечатлев,
и,
у нее не слишком выразительное лицо, она хорошенькая, не более,
но,
губы - пухлые, налитые алым и приукрашенные болячками - хочется поцеловать. до жути хочется, правда, маленький рыжий наглец?
ты ее недостоин, ты ничего не достоин, стой тут со своими покупками.
а она уже переходит улицу на красный.
недовольная тетка на кассе что-то бормочет себе под нос, поторапливая тебя.
ну, что же ты? беги, догоняй, пока видение не растворилось в суете дней. пусть городок небольшой, но ты тут никого не знаешь.
может, она тут проездом?
ну, что же ты, рыжий?
но ты никуда не спешишь, недоразумение. ты уверен, что встретишь ее, и не раз.
у нее в руках был черный бархатный футляр.
у нее была скрипка.

они встретились снова в его любимой кофейне; наконец, после долгих размышлений, с выступившими на лбу каплями пота, он все же решается подойти к ней, уже привстает со стула, неловко задевая подставку с салфетками, но тут она оказывается рядом, улыбается своей этой коварной, варварски великолепной улыбочкой с идеально отточенными зубками, пишет на салфетке свой номер и упархивает, ловко передвигая тонехонькими ножками, топ-топ, цок-цок, оставляя рыжего в недоумении, с дрожащими руками - впитывать приторно-сладкий запах ее духов, смешанный с табачным дымом, да комкать салфетку в руке.
точка невозврата начинается здесь.

вообще-то, ты, моя девочка, хранишь там, в этом бархатном черном футляре, свои дневники и отцовский пневмат.
и на крыши, если и приходишь, то лишь пострелять по банкам, да попугать сонный крагерё резкими звуками.
и ты совсем не такая хрупкая, как кажется с виду - в тот вечер, когда вы впервые вместе пили, ты перепила этого рыжего, веснушчатого придурка с блестящими от коньяка и влюбленности глазами.
он кажется тебе забавным. таким... невинным.
не от мира всего. словно из какой-то другой жизни.
ты не знаешь, для чего он тебе нужен. ты даже не знаешь, для чего тебе вообще нужна жизнь.
днем ты занимаешься в университете и препарируешь лягушек, а вечером ты болтаешь ногами, сидя на подоконнике в его квартире, слушаешь стихи и классику для скрипки в его исполнении.
потом уходишь, когда тебе вздумается, и ни разу не подпустила его ближе, чем на метр.
ты любишь устраивать беспорядок в его квартире/голове/душевном состоянии.
ты любишь курить с закрытыми окнами, отлично зная, что он заходится в кашле.
и не собираешься меняться ради кого-то, кого впервые видишь.
даже если он...
это он.
ты кривляешься перед объективом и бросаешься в него апельсиновыми корками.
он тебя бесит своей бесконечной верой в светлое и людей, но он тебя очень цепляет именно этим.
этой своей детскостью.
ты делаешь это из жалости. убеждай себя, пока он искренне верит, что симпатичен тебе.
но ты так и не решаешься подойти к нему поближе. и он не сделает первый шаг.
вы создаете друг другу больше странностей и проблем, но не хотите отпустить.
уже нет.
перейденный рубикон начинается здесь.

и он пишет письмо - потому что он слишком жалкий, чтобы сказать это вслух.
он говорит, точнее
на бумаге ты видишь несколько корявых слов, выведенных рукой первоклассника и закусываешь от смеха губу
он говорит, знаешь,
(нет, ты не знаешь, но, может, догадываешься)
что, когда мы вместе, я становлюсь счастливее
и от того становится немного счастливее весь мир.
а ты рвешь письмо-признание на клочки и вдруг перестаешь смеяться.
потому что это уже не смешно.
и это уже не просто так.
это уже что-то другое.
убегай, если хочешь убежать, но как далеко?
и хочешь ли?

оставленная записка.

обязательно. после.

0

22

http://savepic.org/6397077.png

dandelion wine
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
до свиданья, друг мой, без руки, без слова,
не грусти и не печаль бровей,
в этой жизни умирать
не ново
но и жить, конечно,
не новей c.

0

23

Plushgun – Just Impolite
https://38.media.tumblr.com/df296f039c781588418921caba64d2a8/tumblr_n1owz66W2f1ttntluo6_250.gif https://33.media.tumblr.com/3d53b6ba0622c1116cf88c2155f6d76a/tumblr_n1owz66W2f1ttntluo3_250.gif
Juno Temple

Lisbeth Constancia Berg
Лисбет Констанция Берг

все, что вы можете узнать о Лиссе в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ здесь дата рождения. [19]
▸ Потсдам // Крагерё
▸ студентка
▸ на усмотрение
▸ сводный брат - Айра; две сестры - Анна и Жозефина; родители - Франциска и Амадей

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
менять внешность не желательно; понять Лиссу и согласиться жить с братом очень желательно; не сбежать, пожалуйста; по всем вопросам относительно Лиссы - в личные сообщения, я всё расскажу

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

Лисбет Берг. Моя Лисса, моя Бет, моя Лисбет.
Тебе 19 лет, а ты все ещё выглядишь на 16. У тебя искусанные в кровь губы, поломанные ногти. И страх. Страх в глазах.
Маленькое загнанное в клетку животное. Лисбет, ты не канарейка, ты не сойка, ты белая ворона.
С тобой не общаются люди - не понимают тебя. Глупцы и идиоты, Лисбет. Я столько раз тебе это повторял, но ты все также мне не верила. Ты всегда видела в них самое хорошее, самое лучшее.
Моя дорогая Лисбет.
Я помню как ты появилась в нашей семье. К тому времени я уже не кочевал по темным улицам, твои родители меня усыновили, за что я буду им благодарен. Когда-нибудь даже скажу это вслух. Маленькая светлая девочка. Ты не стала моим солнцем или центром вселенной, Лисса. Ты стала якорем, который удерживал меня в этом мире. Ты стала спасительным кругом, не дающим мне утонуть.  Лисбет, ты стала моей самой страшной тайной. Ты заставила меня полюбить тебя.
Я приносил тебе игрушки, которые воровал у других. Я прятался у тебя в комнате, рядом с тобой. Я засыпал рядом с тобой, молча смотрел, как мать носить тебя на руках, как отец с тобой играет и ревновал.
Ты должна была принадлежать мне, исключительно мне и больше никому и никогда.
Но приходилось тебя делить с семьей, как-то мириться с тем, что твое внимание принадлежит не только мне.
Ты росла на моих глазах, иногда даже на моих руках, Лиса. Моя бесконечно родная сестра, самая близкая в этом мире из всех людей. Я вытирал твои слезы, смеялся с тобой при просмотре твоих любимых мультфильмов, где кот бегает за мышью. Я был всегда рядом, забирал из школы, даже тогда, когда больше не жил с семьей. Ты была моим связующим звеном между прошлым мной и настоящим. Между ребенком и животным, Лисса. Ты стала опорой для моей человечности.
Ты всегда улыбалась миру, солнцу, мне. Ты всегда смеялась и редко плакала, моя родная. А если и плакала, то только из-за людей, которых я ненавидел. Потому что они были виноваты в твоей печали. Ничтожные и бесчувственные твари.
Ты неземная девочка, моя Лисса. Неземная, не такая как все. И именно за это я люблю тебя. Без грязных мыслей, милая Бет, без них. Я никогда не хотел с тобой близости, это отвратительно по отношению к тебе.
Ты святая, может быть только для меня.
И ты умираешь, Лисса. Ты с каждым днем становишься на шаг ближе к смерти, что нависла над тобой, подобная грозовой туче. Ты умираешь от лейкемии.
Я пытаюсь тебя спасти, Лисбет. Я обязан тебя спасти.
Жаль, что ты этого не хочешь.
Моя святая Лисса.

оставленная записка.

Again.
Мод, ты снова again.
Снова внутривенная агония, агейния, ломанные слова, перековерканные и вывернутые на изнанку, как людские души. Тебя не смущает ничего или просто ничто? Списанный товар, выброшенные на ветер деньги? Мод, ты безумна. Ты расточительно безумна. Хочется однажды собрать тебя воедино и посмотреть, какая ты «в себе». Постоянное «вне» могло бы даже надоесть, если бы я придавал слишком большое значение твоим полуночным танцам.

Я наблюдаю тебя постоянно. Живая, стремительная, угрожающе близкая и сразу, через пару мгновений – далекая. Бешеный поток, призрачная надежда на светлое будущее в прогнившем до основания мире. Мод – дыши. Мод – научи меня так же дышать, научи жить как ты, рассыпаться на частицы, становиться одним целым с космосом и потом собираться воедино, излучать приятный лунный свет. Ты светлая сторона луны – прохладная, таинственная.

- номер раз, ограничение свободы.

Я наблюдаю за Мод. Я примеряю на себя её причины, прикидывая в уме, сколько бы ей потребовалось времени, чтобы казнить меня на месте. Или сколько бы времени ушло у меня на то, чтобы залить её молодое и прекрасное тело какой-нибудь кислотой, обезобразить до неузнавания и забыть. Ограничение свободы кажется мне не таким уж и смертным грехом, но раз уж дама просит.
Ей, наверное, не давали той воли, которую требует каждая птица, заключенная в клетку. Ей не давали свободы, которая необходима рыбам в аквариуме. Она, наверное, раньше была мотыльком в банке. Несчастная девочка. У меня даже что-то в несуществующей душе переворачивается от осознания того – как ей было плохо, когда-то.
Мод, хочешь, сейчас будет хорошо?

- номер два, измена.

Пожалуй, здесь бы я согласился с Мод. Пожалуй, за это стоит убить. Четвертовать. Обезглавить. Бросить в карцер, запереть на множество замков и морить голодом. Утопить. Сжечь.

// айра сам не замечает, как сжимает кулаки //

Измена это слишком больно. Измена это удар ниже пояса, нож в спину. Измена убивает не хуже выстрела в голову. Сразу, без лишних вопросов – бах! И тебя уже нет. Ты разбит на миллиард осколков//кусков. Тебя больше не существует – глупая иллюзия. Тебя предают, тебя бьют под дых, ты больше не жилец.

- номер три, навязчивость.

Мод делает мне одолжение. Мод дарует мне ещё пятнадцать секунд жизни – побудь немного всесильной, я не против, Мод. Почувствуй себя некоронованной надменной принцессой, я буду твоим верным пажом, который бегает вокруг и только создает хаос в твоей маленькой башне. Мод, я абсолютно ненавязчив. Скорее это ты навязываешься ко мне, ищешь чего-то в моей компании, а я позволяю. Но пускай, я разрешаю тебе побыть главной.

- номер четыре, любовь к советам.

Меня начинают забавлять такие веские поводы к убийству. Если бы не знал ситуации, смеялся бы в полный голос, считал бы ей дурой и послал бы давно нахер. Но только сегодня это не моя роль.

- любовь к деньгами… кража смысла жизни…

Обрывки фраз, Мод.
Это всё детские причины для убийства, я ждал чего-то более грандиозного, вроде не оказания помощи утопающему или убийство матерью собственного ребенка. А здесь – все просто, элементарно просто. Обиды, воспоминания из детства, расстроенная личность, алкоголь.
Мод, ты не потеряна.

// Айра ловит её руки и целует каждую по очереди. Айра улыбается Мод //

- Твои причины своеобразны. За тебя сегодня плачу я.

// его рука опускается на её колено//

- Чтобы убить человека, недостаточно иметь причины. Даже столь веские. Даже такие как измена или ограничение свободы. Люди сами идут на это. Свобода выбора, что-то такое слышала?

// у Айра серьезный взгляд и ни намека на улыбку. Его рука движется вверх по бедру Мод //

- У каждого есть право на выбор, пускай даже это будет бить по нам, по хрупким людям пулеметной очередью. Быть навязчивым не так уж и страшно. Не страшно давать советы. Не страшна любовь к деньгам. По сути своей – это лишь бумага, не более. Красивая разноцветная бумага, за которую кто-то готов отдаться в грязной уборной этого заведения, например, она.

// Айра убирает руку с бедра Мод и улыбается какой-то разукрашенной девушке через несколько столов и салютует ей стаканом //

- Или кто-то другой. Предложи человеку крупную сумму и пообещай, что ваша связь останется в тайне – продастся любой. Это факт, Мод.

// Айра смотрит на Мод без улыбки. Айра не думает, Айра платит за карнавал //

- Кража смысла жизни…

// он хмурится и возвращает руку на колено Мод, накрывая бедро рукой и снова поднимаясь вверх //

- Это может оказаться преступлением. Только я не знаю, honey, что в таких случаях делать. У меня нет смысла жизни. Мод, а хочешь оказаться смыслом моей сегодняшней жизни? Выбери себе новый смысл, не привязывайся. Это глупо.

// Айра пожимает плечами и смотрит на Мод //

- Мод, а ты танцуешь? А что ты делаешь лучше всех, Мод? В чем твоя уникальность? В чем твое превосходство? Ты ведь превосходна, я это знаю.

// Айра наклоняется ближе //

- Я чувствую, Мод, насколько ты превосходна.

0

24

unaware how the ranks have grown
driven on by the heart of stone
we could find that we're all alone
in the dream of the proud..

http://sa.uploads.ru/lIyLF.jpg
rupert grint, robert sheehan, michael socha

viggo; august; tron
вигго; август; трун

все, что вы можете узнать о падших в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ вигго выбрасывает в камин двадцать три поздравительные открытки, презрительно усмехаясь - все они от его матери, что сейчас развлекается где-то в париже - по одной на каждый день рождения; август выкуривает двадцать четыре в день, не задумываясь о состоянии своих легких, а затем улыбается младшей сестре, отрезая кусок черничного пирога, который она приготовила; двадцать семь ударов - столько нужно труну, чтобы выбить дух из соперника на ринге, став победителем в очередной раз.

▸ не разу не покидая пределы крагерё, вигго чувствует невероятную тяжесть. он расскажет об этом августу и труну, с которыми рос бок о бок, а те лишь усмехнутся, говоря, что в большом городе он никогда не найдет себе места, потому что они не нашли, как бы не пытались.

▸ когда ваш автомобиль сломается, вы позвоните августу, потому что он - автомеханик. поверьте, он починит вашу машину в два счета, взяв за это копейки.
когда вы проголодаетесь, под руку попадется брошюра местной пиццерии; любимую пиццу еще горячей доставит рыжий паренек, одетый в темно-зеленую куртку, на груди которого будет вышито имя "вигго".
а если вам захочется развлечься по-настоящему, то отправляйтесь в паб; найдите там человека по имени магнус. магнус проведет вас вниз по лестнице, где через три коридора налево и один направо откроется вид на то, что называют "крупной рыбой". вам будет предложен выбор поставить либо на парня с оттопыренными ушами, либо на двухметрового амбала. вы выберете ушастого и не прогадаете, потому что он победит. в конце боя вы заберете свои деньги и пообещаете никому не рассказывать об этом месте.

▸ утром трун безразлично посмотрит на спящую блондинку, хмыкнув и не удосужившись закрыть за собой дверь. он привык к тому, что после боя к нему подходят девушки и восторгаются тем "как ловко он замочил очередного слабака", а затем предлагают ему свое тело. трун встретится с августом, который в очередной раз послал свою бывшую подружку - она все никак не может отстать от него, а ведь он сходил с ней всего на одно свидание, из вежливости. а после они встретят вигго, которого считают геем, потому что он полный неудачник в отношениях. вигго говорит, что влюблен, но отмахивается на вопросы о том, как зовут ее... или может быть его? вигго с замиранием сердца смотрит на младшую сестру августа, но старается не показывать вида, потому что ему кажется, что она слишком не из этого мира.
▸ август единственный, у кого кто-то остался рядом. его младшая сестра ранди и отец - самые близкие люди его жизни. у вигго есть мать, присылающая открытки ему на день рождения, которую он не видел ровно с того момента, когда она ушла в магазин за молоком тринадцать лет назад; уже пять лет его отец встречает рассвет в доме престарелых на окраине города. трун потерял родителей на третий год от своего рождения; его воспитала тетя, которая умерла два года назад от рака поджелудочной железы.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
их трое; каждый из них владеет кусочками мозаики под названием "ранди". менять внешности строго не желательно, поскольку в каждом я вижу именно тот образ, который опишу ниже. имена менять позволю, у всех, кроме августа. я хочу, чтобы вы чувствовали их, чтобы они закрались вам под кожу, стали жить в вас, как живут во мне. не приходите, если вы не обладаете чувством юмора, если каждое сообщение во флуде или думалке вы пишете с серьезностью и принимаете все близко к сердцу. не расстраивайте меня. и пожалуйста, подарите мне этих юношей такими, чтобы их запомнили. чтобы они оставили след в истории не на один день.

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

вигго.

у вигго разорваны пальцы до мяса.
порванные струны лежат в кладовой, вместе с мечтой стать великим гитаристом, вместе со страхами, которые он предпочитает скрывать ото всех.
вигго любит показывать фокусы, удивляя друзей, широко улыбаться и говорить, что у него все хорошо.
всегда. все. хорошо.
вигго завязывает третий узел на своих ботинках.
у вигго всегда такие теплые руки, которыми он согревает ледяные души.

« здравствуй, ранди!
наверное не знаешь меня...
меня зовут вигго. я живу в доме напротив.
мы с твоим братом еще дружим. припоминаешь?
как твои дела, ранди?
заметил тебя сегодня грустной, но не подошел. решил, будто ты можешь подумать, мол, что этому кретину нужно.
не знаю, с чего бы это я так решил... но да ладно.
надеюсь ты ответишь на письмо. хотя... наверное было бы лучше подойти. черт...
ладно, хорошего вечера.»

ви.
двадцатое февраля две тысячи четвертого года.
« привет, вигго из дома напротив.
да, я припоминаю тебя! видела, как ты кидал письмо из своего окна.
дела хорошо.
и да, ты и правда кретин, если решил написать мне, вместо того, чтобы перейти через дорогу и постучать в дверь.
не думай, что если я девчонка, то кусаюсь.
и тебе не скучать вечерком.»

ранди.
двадцатое февраля две тысячи четвертого года.

« привет, ранди!
мой отец рассказал мне о твоей маме... мне так жаль.
я хотел бы помочь тебе, вот только не знаю как.
я видел, как ты забежала домой заплаканная.
не отчаивайся, ранди.
я надеюсь, все будет хорошо.
просто держись.
я зайду завтра, принесу тебе сладостей, чтобы тебе не было так грустно.»

ви.
семнадцатое марта две тысячи четвертого года.
«привет, вигго.
ты даже представить себе не можешь...
ничего уже не будет хорошо.
не пиши мне больше.
и не приходи.
я не хочу тебя видеть.
я никого не хочу видеть.»

ранди.
восемнадцатое марта две тысячи четвертого года.

. . . . . . . . . . . . . . . . . .
«здравствуй... ранди.
это вигго. помнишь меня?
мы давно не общались. после того, как я переехал ближе к центру, все как-то поменялось.
ты просила не писать тебе, но я осмелюсь.
вижу тебя частенько в рыбацком порту. ты там работаешь?
август говорил, что ты стала более нелюдима после... ну ты знаешь.
неужели та ранди, которая воровала вместе со мной вишню из сада мистера уле, ранди, которая напевала all you need is love, ранди, которая говорила, что будет всегда счастлива, исчезла навсегда?
не верю.
и надеюсь на скорую встречу.
я сам найду тебя.»

ви.
восьмое января две тысячи одиннадцатого года.
« вигго? поверить не могу.
прошло столько лет, а ты до сих пор пишешь мне письма.
право, это забавно.
верить августу - себе дороже. но на самом деле он прав.
все меняется, ви.
люди меняются.
той ранди больше не существует. та ранди умерла.
теперь я другая.
надеюсь на этой скорой встрече ты больше не захочешь меня видеть.
ну или...
посмотрим.»

ранди.
восьмое января две тысячи одиннадцатого года.

« ранди, ты все та же.
ты просто закрылась ото всех. от себя самой.
я увидел это после сегодняшнего разговора.
внутри тебя по прежнему маленькая девочка ждет, пока ее спасут.
внутри тебя все еще есть надежда. маленький такой огонек.
и да... ты так повзрослела, ранди. стала еще прекраснее.
я... я скучал по тебе.»

ви.
девятое января две тысячи одиннадцатого года.
« вигго, не говори так.
ты ничего не знаешь.
внутри меня ничего нет, кроме жажды мести.
все это чушь собачья.
лучше не пытайся стать ближе.
у тебя ничего не получится.»

все та же ранди.
девятое января две тысячи одиннадцатого года.

« но я все же попытаюсь.
иначе какой толк, если не попробовать?
и да, ты не права.
ты сама все поймешь. со временем.
не буду давить на тебя.
а еще от тебя пахнет морем. и рыбой.
это чудесно.»

ви.
девятое января две тысячи одиннадцатого года.
. . . . . . . . . . . . . . . . . .
« сегодня я увидел в книжном бумагу с маленькими маяками.
и вдруг подумал о тебе.
я решил написать, потому что мы давно не разговаривали и не встречались.
ранди, ты не берешь телефон. почему?
ты не открываешь двери.
я больше не вижу тебя на пристани.
август ничего не рассказывает.
ранди, я лишь хочу сказать, что ты можешь мне доверять.
расскажи мне. давай встретимся.
пожалуйста.
я прошу тебя.

вигго из дома напротив.»
тридцатое октября две тысячи четырнадцатого года.

август.

от августа всегда пахнет машинным маслом и еще чем-то терпким.
август курит около бензоколонки, равнодушно смотря на окружающий его мир.
август ненавидит, когда девушки и женщины трогают его волосы, но позволяет делать это только одной. своей сестре.
август говорит, что он не герой, но каждый вечер он спасает от саморазрушения двух дорогих ему людей.

ты сжимаешь мои ребра до хруста, а я лишь тихо повторяю, что люблю тебя.
ты выкидываешь третью пачку сигарет за день, а я продолжаю вытаскивать их у тебя, заботясь о том, чтобы ты не умер в сорок от рака легких.
август, ты не заслуживаешь такую сестру как я; вкладываю тебе в ладонь нож и поворачиваюсь спиной. я доверяю тебе. ну же. вонзи его. нож от тебя будет лишь сладостью в горечи моей души. нож от тебя будет только лишь утешением.
август.
август.
август.
а знаешь, все великие люди умирали в августе.
а знаешь, самые крепкие отношения всегда в августе.
а знаешь, осознание невозможного приходит в августе.
август, в тебе собрано все; в тебе моря сливаются в океаны, птицы сбиваются в стаи; в тебе голос шепчет, складывая слова в строки песен, которые ты исполняешь на гитаре для меня.
прости. за все.
просто прости.
а ты усмехнешься и скажешь, что я еще слишком глупая.
предложишь выпить чаю или уехать в ирландию.
разрешишь потрепать твои чудесные кудри, морща нос и щекоча меня за бока.
август, ты слишком добр ко мне.
август, ты сгораешь от любви ко мне дотла.

и не было боли, не было страха, печали
твоего карамельного платья
не было твоих рук, которые, в общем-то,
не спасали
все эти детали
впечатались в радужку
расплавились в окантовке
а я все стою.
так странно, неловко
одна за другой подыхают бабочки
в районе гортани
называю имя твое
заменяю им все слова мира, все невыстраданное
наболевшее
а ты пробиваешь бреши
в моей защите, далекой от совершенства
ваше величество, прекратите
так делать нечестно
противников послабее прощают, либо
сразу на дыбу
распни меня и смотри
как я истекаю любовью
ласково оботри
и скажи, что здесь не оставишь
я замру на секунду, словно
поверил и будто бы не боюсь
не повернусь в ту сторону, которую ты изберешь
для последнего путешествия из моей
опустевшей жизни
и не было боли, не было страха, печали
не было тайных смыслов
не было здесь и сейчас
ты уходила, а я оставался на месте

лунный свет отражался в призмах
моих обессилевших глаз

трун.

у труна разбиты костяшки пальцев и сломан нос.
трун редко улыбается, почесывая за оттопыренными ушами.
трун кладет в чай вместо сахара хруст человеческих костей; для него это самый сладкий звук в мире.
тетушка труна была уверена, что он преподает физкультуру в школе.
тетушка труна была глупой женщиной.

ты смотришь так пристально и мое тело покрывается мурашками; но не отвожу взгляда, смотрю в упор, словно говоря "я не сдамся тебе".
трун, твои руки по локоть в крови.
твоя душа до краев черная.
они делают вид, что ничего не замечают. но я знаю правду. знаю, где ты пропадаешь вечерами. знаю, откуда на твоем лице синяки; это вовсе не хулиган, от которого ты спас девушку, подарившую потом тебе знатный секс за героизм.
я знаю, потому что две недели назад поставила на тебя десять баксов.
когда ты собираешься рассказать им? в ответ получаю лишь холодный взгляд; злобно говоришь, что это не мое дело и мне лучше не лезть.
быть может ты и прав.
действительно, какое мне до тебя дело?
август души в тебе не чает, в то время как я замерзаю от одного твоего взгляда, а случайные прикосновения прожигают кожу насквозь.
о таких как ты не слагают легенды или басни;
такими как ты пугают непослушных перед сном.
такие как ты в психиатрическом госпитале, в отделении тяжело опасных.
такие как ты влюбляют в себя безумных, сумасшедших, наверное.
такие как ты притягивают падшие души; ты притянул к себе мою падшую душу.
такие как ты предпочитают одиночество глупым беседам обо всем подряд. или молчание рядом с нужным человеком.

в конце концов, я начал думать, что одиночество - это просто болезнь. врожденная. вроде детского церебрального паралича. или порока сердца. если родился больным, так больным и проживешь. и ни одно светило медицины тебе не поможет. так что лучше с самого начала смириться. иначе отчаяние высосет все силы.
я болен одиночеством.
болен неизлечимо.
я легко узнаю таких же людей. у нас одинаковые симптомы.
они не умеют долго хворать и всегда знают, чем можно заняться в плохую погоду.

оставленная записка.

предоставлю при необходимости.

0

25

http://data3.whicdn.com/images/70654609/large.gif
Ian Bohen (mb Mark Walber, Alexander Skarsgård, Stephen Moyer)

Ulvald Enger
Ульвальд Энгер (прописано по канону в анкете, однако, я думаю сменить можно)

все, что вы можете узнать об отце в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸посчитаем [от 40 и выше]
▸ крагерё // крагерё
▸ что-то не бумажное, не пыльное. может чините автомобили или что-то подобное? руками работаете
▸ гетеро // вдовец
▸ дочь - Тесса Энгер (жива); супруга - Стефания Энгер (мертва); брат супруги - (жив)

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
не бойся, дражайший, я совсем не кусаюсь. совершенно. Тессой я играю первый раз и кажый раз открываю её для себя по-новой. я хочу её раскрыть, прочувствовать до конца, и для этого, я бы очень хотела осветить её через призму взаимоотношений отца с дочерью. у меня уже есть дядя (брат матери) и мальчик, о которым ты не знаешь. они все здорово помогают понять и раскрыть персонажа. не хватает лишь тебя, для полной картинки
тебя, любимого отца, который после смерти матери/супруги отдалился от меня, который пытается всё сделать правильно, как надо
только мы с тобой оба не знаем - как это "правильно"
я не могу пообещать, что всегда буду рядом, я просто это сделаю.
я хочу тебя полюбить как родного, показать, что ты для меня всё ещё многое значишь и то что мы оба потеряли близкого человека, никогда нас не разлучит.
я покажу тебе свои старые рисунки, где нарисованы мама, ты и я
я познакомлю тебя со своей музыкой и расскажу о том, что я влюбилась
я буду для тебя хорошей дочерью, обещаю.
просто появись и давай мы снова возведем воздушные замки и будем проводить вечера в компании телевизора и чм мира по футболу?
а я?
я всегда буду поддерживать любые твои начинания и не оставлю одного

пока я писала заявку, я опиралась лишь на две вещи - своего отца и роль Марка Уолберга в последних Трансформерах. и то, относительно, насчет последнего. я ни в коем случае не прошу сделать Питера Хейла, Билла Комптона или Эрика Нортмана. нет, просто мне дико импонируют данные внешности и я вижу их в роли отца для Тесс. никаких рамок для вашей фантазии, только полюбите Тесс, так же как её люблю её я.
а вас любить я буду безоговорчно.

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

ты отец. внезапный поворот событий, правда? отец. любимый и любящй, потерявший супругу и воспитывающий дочь.
дочь, которой 17 лет и которая так похожа на твою покойную супругу.
у вас не самые сложные отношения, как бы ни хотелось. ты не принуждаешь её к инцесту и прочим грязностям/пошлостям. этого в вашей семье нет.
ты её любишь как отец, заботишься и воспитываешь, как тебе кажется правильно. никаких прогулок допоздна с неизвестными личностями, никаких в соседний город на концерт. она ещё маленькая. твоя маленькая Тесса
ты иногде думаешь что слишком строг, что стоило бы ей дать немного свободы, но потом вспоминаешь, что творят дети в этом возрасте, что её могут обидеть/сломать/испортить и снова строишь из себя заботливого отца, который все делает на благо семьи и дочери
ты посещаешь могилу супруги, разговариваешь с ней обо всем, о том, как её не хватает и что Тесса растет красавицей и умницей
рассказываешь о том, что её брат (брат жены) проводит с вами много времени, особенно с Тессой, что вы стали куда более близки
ты говоришь что скучаешь по ней
ты не разбился в дребезги после смерти жены, ты стал сильнее, крепче духом, но все ещё не отошел от потери, да и никогда не отойдешь
ты стал почаще прикладываться к бутылке, а иногда не возвращаться домой, чтобы дочь не видела тебя в таком состоянии
ты работаешь, копишь деньги ей на университет
ты замечательный отец и Тесса тебя очень любит, просто вам надо снова найти точки соприкосновения и научиться слышать друг друга

оставленная записка.

Люди встречаются, люди расходятся.
Люди теряют людей.
Я умираю в зашторенной комнате
Полной прозрачных теней.

Я умираю медленно и беспощадно, именно так, как умирают все вокруг – взрослея слишком рано и умирая слишком поздно.
Ты ещё раз выдыхаешь холодный воздух, выталкиваешь его из своих легких и плотнее кутаешься в шарф. Ты прячешь руки в карманы куртки и ходишь по улицам, оглядываясь назад.
Ты умираешь в зашторенной комнате, набирая сообщение одними пальцами, улыбаясь одними мыслями.
Ты плачешь, размазываешь слезы по щекам, когда тебе страшно. Кричишь куда-то в заснеженное поле, но тебя, как и обычно, никто не слышит. Они не хотят слышать, они не хотят видеть. Люди любят счастливых. Люди не любят тех, у кого проблемы.
От таких люди сбегают. Они боятся, что ты скинешь на них свои проблемы и будешь требовать их разрешения. Люди они такие странные, они боятся кого-то услышать, но хотят быть услышанными.
Ты переживаешь за отца, вечерами где-то пропадающем. Ты переживаешь за отца, жену недавно потерявшего. Ты переживаешь за кого угодно, спасаясь от собственных переживаний за жарким полднем или чашкой кофе. Ты прячешься за другим именем в интернете и рассказываешь выдуманную историю о странной девочке с луны.
У той девочки ленты в волосах. У той девочки цветы на руках. У той девочки есть все.
У тебя сейчас нет ничего. Ничего такого, что могло бы оказаться таким важным, таким необходимым и счастливым.
Ты выходишь из школы и натягиваешь вязанную шапку. У тебя нет модных шляпок с бантами или вязанных шапок с ушками как у зверей. Ты ходишь в магазины за продуктами или когда уже необходимость в новой одежде поджимает. Ты веришь безоговорочно отцу в том, что у вас временные перебои с деньгами и что все скоро наладится. Ты веришь, что у него слишком много работы и слишком мало времени.
Ты веришь свято, пока не натыкаешься на него с другой женщиной в кофейне.
Ты умираешь и не рождаешься заново. Ты чувствуешь, как сердце разрывается по полам, а гнев, такой чужеродный, такой неправильный заполняет тебя всю, все твое существо. И ты не можешь сейчас ничего сделать, ты просто смотришь на то, что происходит за стеклом и пытаешься понять, в каком именно месте тебя обманули.
Ты видишь его за столом с другой, ты не слышишь разговора, но ты видишь. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
Ты не хочешь ни видеть, ни слышать. Ты хочешь закрыть глаза и подумать, что это лишь сон.
Но нет, это не сон Тесса. Это даже не кошмар. И ты его никогда не забудешь. Ты никогда этого не забудешь, поверь.
И ты сидишь на скамейке в парке, откуда открывается вид на заведение. Ты дышишь на пальцы и набираешь сообщения, рассказывая о том, как у вас холодно и везде лежит снег. Ты отправляешь фотографию заснеженного парка и лавочки, на которой ты сидишь. Ты пытаешься отвлечься, забыть о существовании помехи, проблемы, неприятности.
Ты отчаянно пытаешься избавиться от всего этого.
Ты видишь, как отец выходит из заведения и садится в машину. Ты не видишь, чтобы его провожали. Ей наверное все равно, дошел он до машины или его накрыло сугробом с крыши. Она наверное ничего не знает.
Тесса видит, как машина отъезжает с парковки и удаляется за поворотом. Тесса хватает сумку замерзшими пальцами и прячет телефон в карман.
Ей терять нечего. Ей больно.
Запах кофе и свежей выпечки больно бьет по желудку, в котором нет ничего, кроме школьного обеда. И кажется ей этот запах самым отвратительным в мире. И все что остается, так это подойти к стойке и сказать прямо в лицо.
- Ты знаешь, что он потерял жену почти пять лет назад? Что у него есть дочь и ей бы тоже хотелось немного внимания? Ты понимаешь, что ты ломаешь все? Кто ты такая, чтобы отнимать его у меня?

0

26

http://sa.uploads.ru/t/vVP3g.jpg

Arctic Monkeys – Do I Wanna Know?
Crawling back to you
Ever thought of calling when you’ve had a few?
Cause I always do
Maybe I’m too busy being yours to fall for somebody new
Now I’ve thought it through
Crawling back to you

0

27

Indila – Dernière Danse
Lily Wood – Prayer In C
Within Temptation – Our Solemn Hour

http://sa.uploads.ru/KerRy.jpg
isabel lucas

Lee Bråten
Ли Бротен

все, что вы можете узнать о Ли в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ здесь дата рождения. [27]
▸ родной город // крагерё
▸ профессия.
▸ сексуальные предпочтения; не замужем
▸ ближайшие родственники

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Ли - ты объект моей жгучей ненависти. Ли - ты объект моей злобы. Ли - ты объект пристального внимания. Ли - ты мне нужна.
Зачем?
Я буду ненавидеть тебя так же сильно, как ты меня любить. А потом мы поменяемся ролями, и я буду дохнуть и скулить как пес под твоей дверью, пока ты будешь распивать вино на балконе.
Я буду боготворить тебя по субботам, а по вторникам называть проституткой и гнать, гнать, гнать.
Я не сделаю тебе предложение руки и сердца, а ты не будешь носить под сердцем нашего ребенка. По крайней мере в ближайший год.
Мы будем причинять друг другу боль, сравнимую с ожогами или огнестрельными ранами.
Ли - подумай ещё раз, хочешь ли ты полюбить меня?

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

У Ли было трудное детство, беспечная юность. У Ли на запястьях шрамы от порезов, когда она хотела почувствовать хоть что-то. У Ли расписанные хной руки, цепочки и браслеты, кольца и серьги. Ли верит в бога ветра и лета. Ли полностью соткана из свободы, тумана и бесконечного лета.
Ли всегда жаркая, знойная. Ли всегда смеется и улыбается, будто в жизни она не встречала ни горя, ни боли. Она натягивает рукава куртки пониже, поправляет манжеты и прячет свои шрамы.
У неё на спине тоже шрамы, о них она никогда не рассказывает никому. И не показывает. Она охраняет свое прошлое.
У Ли стройные ноги и замечательный голос. Ли поет хвалебные песни богу солнца и встает на рассвете.
Ли - богиня любви и счастья. Ли - жрица лета и бескрайних просторов. Ли - воздушная и неуловимая.
Ли бросала школу, университет, парней. Ли сбегала всегда, когда ей было страшно.
У Ли в квартире незаконченные картины и разбросанные кисти с красками. Ли рисует акварелью, щедро разливает воду на холсте. Ли в душе великая художница.
У Ли есть родители, только она от них бежит. Ли бежит от всего, что связано с её прошлым. Ли не хочет думать о том, что всё может вернуться на круги своя.
Ли хочет жить по-новому.
Начать жить с нуля.
С новой точки отсчета.
Ли встречает Айра. Ли видит его первый раз и не может принять какое-либо решение. Айра жесток. Айра сильнее. Айра всегда получает то, чего хочет.
Ли решает, что у них может что-то получиться, она видит только его внешность, слышит только льстивые слова. Ли не ищет здесь подтекста и попадает в ловушку.
Ли с ужасом осознает спустя три месяца, с кем она проводила свои дни и ночи.
Ли будто просыпается от сна, навеянного наркотиками.
Ли выходит из комы и бежит прочь, проклиная Айра. Ли слышит себе в след его смех. Ли чувствует, что он снова ловит её и пленяет.
Ли в постоянной темнице. Ли в плену. Ли в тюрьме без шанса на спасение.
Ли пытается бороться, Ли спасается бегством и больше не поднимает трубку.
У неё нет выхода. Она в тупике.
Ли снова просыпается на рассвете и боготворит солнце. У неё снова руки расписаны хной. На её запястьях снова позвякивают браслеты. Она снова носит белое и улыбается прохожим. Она улыбается миру, пока в толпе не встречает его взгляд.
Он снова выслеживает её.
Ли снова в ловушке.
Окружена. Оцеплена. Обескуражена.
Ли - тебе некуда бежать.
Ли - тебе придется смириться.

оставленная записка.

ваш пост

0

28

Сырыми всё время будут её глаза,
Пока она не умрёт от какой-нибудь саркомы.
У него в голове они вместе уже года как два,
А в ее они по-прежнему не знакомы.

iamx – my secret friend
eskmo – you go, I see that
cage – I never knew you

http://sf.uploads.ru/5ojJB.jpg
norman theuerkorn

patrick
патрик

все, что вы можете узнать о патрике в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ тебе двадцать пять, патрик, и за все это время ты ни разу не сделал ничего хорошего ни для себя, ни для окружающих тебя людей.
▸ ты родился и вырос в крагере, но, честное слово, я до сих пор считаю, что тебя выплюнула в наш мир преисподняя.
▸ ты даришь людям радость, патрик. По крайней мере, ты говоришь мне это из раза в раз. Ты говоришь, что исполняешь их мечты. Нет, правда, мне категорически плевать на всех тех людей, которых ты подсаживаешь на героин, но будь, пожалуйста, честен хотя бы с самим собой: ты убиваешь их, ты даришь им смерть.
▸ патрик, о каких отношениях может идти речь? Ты – никто, ты просто мешок с дерьмом, который, к тому же, еще и разговаривает. Я не думала, что ты способен на какие-то эмоции, ведь ты безразличен ко всему. Только почему-то твой разум прочно сфокусировался на мне, настолько въевшейся тебе в подкорку, что, кажется, вместе с моей смертью в одночасье придет и твоя.
▸ я точно знаю, что ты не живешь с родителями. Если бы они узнали, как ты живешь, патрик, что бы они сказали?

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Я хочу надрыва и истерии, которой очень мне не хватает в игре. Я хочу зачитываться твоими постами и вдохновляться. Я не могу играть обыденность, мне сложно ее играть, да и кто это любит? Всем нужна драма, всплеск эмоций. Чтобы можно было придумывать историю с кучей деталей, оттенков, идей. У меня есть масса зарисовок, но нет тебя. Пожалуйста, приди, и останься здесь, со мной. Я буду твоим вечным роком и проклятьем.

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

патрик берет в руки склянку с грязно-серой жидкостью, его взгляд скользит по ее стеклянным граням, а тонкие пальцы вгрызаются в мое запястье. Я чувствую, как злость зарождается где-то в глубине моих внутренностей, поднимаясь волной от паха, но я заглушаю ее, потому что не хочу тратить на это время. Злиться на патрика за его грубость – плохая идея, пустая трата своего времени и нервов.
– что это? – он бросает эту фразу мне в лицо, чуть брызжа слюной; от этого становится тошно.
– если я начну объяснять, ты не поймешь. Ты ничерта не смыслишь в химии, – одергиваю руку и забираю склянку из его липких рук, вечно вымазанных в чем-то мерзком. О происхождении этой субстанции у него на пальцах я могу лишь догадываться, но мысли об этом приводят меня не к слишком радужным ответам. Мне все еще тошно.

ты странный. не могу сказать, что я нормальная, но твоя странность пугает. что в тебе не так? у меня внутри все переворачивается, когда я вижу тебя, и, поверь, это чувство не из лучших.

– эльтюд, ты пойдешь со мной в кино? – патрик трясет перед моим лицом двумя билетами.
– нет, – сухо и грубо, в своей неизменной манере. – мог бы уже понять, что наши вкусы диаметрально противоположны.
– диаметрально? Это как? – он смеется мне в лицо, наклоняясь очень близко. От этого меня начинает тошнить.
– я тебе потом объясню. Сейчас, выйду на минутку… – я встаю из-за стола и направляюсь в уборную быстрым шагом, по пути чуть не сбивая официанта с подносом. Там ужасно воняет, и от этого меня рвет прямо на кафельный пол. Я отскакиваю в сторону, гулко матерясь, а потом иду умываться.

когда ты прикасаешься ко мне, я хочу отторгнуть ту часть тела, которая соприкасалась с тобой. в таком случае, я хочу отторгнуть всю себя, все мое тело. где только не побывали твои руки, патрик, но до моей головы, до моего мозга тебе никогда не добраться.

– эльтюд, – шепчет мне на ухо, стискивая мои волосы в своем зататуированном кулаке, а я молча отворачиваюсь и вжимаюсь в стену. – тебе страшно?
Чувствую, как по моему бедру скользит его рука. Скоп мурашек по телу от его прикосновений, но мне не хорошо, мне просто на просто никак – я отключаюсь от окружающей действительности и молю бога, в которого не верю, чтобы он от меня отошел.
– патрик, ты пьян, отпусти меня, – мои хилые попытки оттолкнуть наваливающееся на меня тело тщетны, и я знаю об этом, но все равно пытаюсь, пытаюсь, пытаюсь. Еще неделю я буду отмываться от его отвратительного запаха жженой травы и клея, а при следующей встрече снова невесело скажу, как отвратительно это чмо выглядит. Но сегодня патрик король, сегодня ему снова снесло крышу, и он вдруг решил, что я – его игрушка. Что я не смогу дать отпор, не смогу сдать его полиции, не смогу врезать ему, не смогу скрыться от него в этом маленьком городишке. Не смогу отделаться от него навсегда.
– разве тебе не нравится, эльтюд? Разве я тебе противен? Почему ты всегда так говоришь, это ведь неправда, – я скольжу взглядом вниз и вижу, как в его руке что-то сверкнуло. Я чувствую, как мой живот сводит, а голос ухает куда-то вниз, к моим оледеневшим ногам. патрик подносит нож к моему горлу и улыбается.
– это ведь неправда. Это неправда.
Я горячо желаю умереть прямо здесь, на месте, но мое тело сковывает. Мне хватит просто чуть дернуть головой, и все – из сонной артерии будет выливаться насыщенная алая кровь, а из горла будут исторгаться гулкие хрипы и красная слюна. Я просто умру и больше никогда не увижу эту мерзкую рожу, дышащую на меня перегаром и горелой резиной. Но я не могу. Я знаю, что он отправится вслед за мной. Я знаю, что он найдет меня где угодно и когда угодно, даже на том долбанном свете.

забудь меня, пожалуйста. почему твоя память так избирательна? почему ты делаешь это снова и снова. ты делаешь мне больно, но, кажется, ты не просто забываешь об этом, ты наслаждаешься этим. тебе нравится? тебе правда это нравится?

Патрик дает мне прикурить, улыбаясь сегодня несколько иначе: по-доброму, так, что у него вокруг глаз образуются маленькие морщинки. Он улыбается глазами. Я дышу ровно, но в его присутствии невозможно чувствовать себя в безопасности, даже когда он такой.
– как прошел твой день, эльтюд? Ты уже нашла работу? Может быть, поработаешь на меня?
– ты же знаешь, что я не могу. я и так помогаю тебе за спасибо, тебе этого мало? – я делаю глубокую затяжку, чувствуя, как моя губа изрядно саднит. Он не помнит ничего из того, что было вчера. Он не помнит, как ударил меня по лицу, как прокусил мне губу и оставил на запястьях следы от веревки. Он ничего не помнит, потому что у него антероградная амнезия. Его сбила машина, и после этого жизнь патрика пошла не так: его мозг не в состоянии перевести некоторые события в разряд воспоминаний. Но он в деталях помнит то, как я спасла ему жизнь. Он просыпается и засыпает с этой дурацкой мыслью. Черт меня дернул отвезти его в больницу в тот день. И почему я не бросила его умирать? Почему я сделала так, что это чудовище выжило?
Я с силой втираю сигарету в пепельницу, следя за тем, как угасает ее терпкий дым.
– эльтюд, ты пойдешь со мной в кино?..

оставленная записка.

предоставлю при необходимости.

0

29

Калинов Мост – Уходили из дома
Калинов Мост – Блеснет
Chad Valley – Shell Suite

http://31.media.tumblr.com/69a3d0086fac8de557df4c8c108426c8/tumblr_mo00a7jQWk1qzay8uo1_500.gif
dylan o'brien

Ed
Эд

все, что вы можете узнать о нём в городском архиве.
. . . . . . . . . . . . . .

▸ здесь дата рождения. [21-22]
▸ данвилль, арканзас, сша // крагерё, норвегия
▸ твоя профессия
▸ сексуальные предпочтения // неженат
▸ отец; сестра младшая

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
прежде чем взять роль, увидев здесь картинку Дилана O'Брайана подумайте, готовы ли его убить? готовы ли не делать из него Стайлза, Томаса, кого-то ещё из приевшихся амплуа Дилана? готовы ли вы ранить его, следовать за мной на край скалы, стоять и решаться - покончить жизнь самоубийством или нет? готовы ли вы любить Эл так, как любит её Эд, трепетно, нежно, по-настоящему, без подтекста? готовы ли вы дружить с Эл с самого детства, с четырех лет? вспоминать, как ходили в школу, как сбегали с уроков в кино? готовы ли вы быть им? не красивой картинкой, нет.
если да, то прежде чем его взять, напишите мне письмо в личные сообщения или в гостевую, задайте вопросы и получите на них развернутые ответы. если вы хотите быть им, то не стесняйтесь задавать вопросы - я расскажу все.
у меня будет просьба, прежде чем брать эту роль, после написания анкеты, я очень хочу увидеть пробный пост от лица Эда. я помогу с темой, предложу свой пост, чтобы было удобнее.
я помогу с графикой и не обделю игрой.
ах да, самое важное. имя может быть любым, равно как и фамилия. но сокращаться должно до Эд. это важно.

безумие относительно. всё зависит от того, кто кого запер в какой клетке.
пожалуйста, дай вдохнуть твой воздух. напиши нам свою историю на этом старом клочке бумаги.
. . . . . . . . . . . . . .

Эд живой.
Нет, не так.
Эд жив. Эд ещё пока жив. Пока что жива и я. Мы с ним вместе, всегда, навсегда.
Эд любит петь в душе и когда я приношу ему чай к компьютеру. Эд любит книги и считает их лучшим подарком. Эд любит и скучает по дому, по оставленным в Америке отцу и сестре. Эд созванивается с ними каждую неделю в четверг и разговаривает по несколько часов, спрашивая обо всем, не желая нажимать отбой.
Эд очень семейный, он любит уют в доме и запах выпечки по утрам.
Всего этого у него нет. У нас в доме постоянный бардак и редкие уборки, только когда я нахожу для этого время. У нас на полу около кровати стоят стопки книг, все это я приношу тебе, пока ещё в состоянии. У нас давно не стиранные шторы и полупустой холодильник.
Но мы счастливы, Эд. Мы с тобой два счастливых идиота,которые балансируют на грани жизни и смерти, которые грассируют "р" и целуются посреди города. Мы с тобой два идиота, которые ругаются раз в месяц и мирятся слишком быстро, потому что усмирить друг друга можем только мы сами.
Эд, мы с тобой счастливы, понимаешь?
Мы с тобой счастливы, даже когда нет больше шансов на спасение, когда выкуриваем на двоих последнюю сигарету и разбиваем на счастье бутылку об угол не нашего дома.
Эд, мы с тобой всегда вместе, с того самого момента, как наши мамы разрешили нам гулять самостоятельно, считая нашу улицу безопасной. С тех самых пор мы вместе, как в девять лет сбежали в лес и заблудились. Как я упала в какую-то яму, где было темно и страшно, а ты сначала пытался меня вытащить, а потом спустился ко мне и сидел рядом, держа за руку, уверенно заявляя, что все будет хорошо. Эд, ты всегда меня спасал, ты был героем ненаписанного романа.
А потом ты потерял мать и младших сестер. В один час ты потерял все, что было для тебя важно и отрекся от меня. Бросил. Оставил.
Пять долгих лет я не знала о тебе ничего. Не слышала. Ни единого письма, ни звонка. Ничего, будто тебя и не существовало никогда. За эти пять лет я научилась напиваться до беспамятства, научилась курить и не задыхаться, научилась причинять боль близким мне людям и даже себе. Ты потом спрашивал, что это за бледные полосы у меня на руках, а я одергивала свитер и говорила "ничего". Это все было ради того, чтобы заглушить щемящую боль в груди болью физической.
Ты уехал, Эд. Уехал и забрал часть меня. За это я  тебя ненавидела.

А ты так взял и исчез. Просто уехал, не сказав ей ни слова, ни пообещав вернуться. А если бы только знал, как сильно она страдала, как умирала всякий раз глядя на пустые глазницы окон, где не мелькало твое лицо. И всякий раз, когда приходилось совсем туго, когда не спасала ни Тейлор, ни сигареты, она запиралась в шкафу, смотрела на вашу фотографию и плакала как маленький ребенок. Она ведь тебя любит, Эйдан, любит даже сильнее чем друга или брата, наверное как кого-то безгранично родного, а ты натворил такого, что теперь и расхлебывать придется не один месяц.

А затем ты вернулся. Вломился в мой дом, извинялся, что-то говорил о том, что был идиотом. А я? Я простила. Сразу же. Потому что тебя нельзя ненавидеть, без тебя бессмысленно жить, Эд.
Ты моя вселенная. Ты мой космос. Моя внутривенная доза счастья, моя падающая звезда.
Эд не боится собак и грозы, Эд не разъезжает на мотоцикле и не побирается на помойках. Эд полноценная личность, сформировавшаяся, который любит мир. Эд не думает о смерти, по крайней мере не сейчас. Эд не против выпить, перекурить, но Эд против наркотиков.
Эд душа компании, не весельчак и трубадур, а свой парень в доску, готовый помочь либо советом, либо делом.
Эд может постоять за себя, за Эл. Эд не борец за справедливость, но всегда готов помочь, протянуть руку помощи. Эд часто возвращался из школы с синяками на теле и лице, всего лишь из-за того, что Эл не умела молчать и попадала в неприятности с завидной регулярностью. Она - его ходячая проблема.

Эд. Я люблю тебя. И всегда буду любить.
Прости.


оставленная записка.

- Рекс, вали с моей постели. Немедленно! – спихивая животное с кровати, гневно выплевывая слова из-под одеяла. Собака размером с молодого волчонка недовольно зарычала, когда нога 37 размера приземлилась на её морду. Конечно, мало кому будет приятно получить спросонья по лицу пяткой, но тем не менее. Это вынужденная мера, ибо нельзя же так, беззастенчиво залезать в кровать Эванс, лизать её ноги, стягивать с неё одеяло и рычать. Это вообще противозаконно и должно караться. А Эличка умеет карать непослушных и бросаться игрушками. Хотя гораздо лучше у неё получается падать на выше упомянутую овчарку, обнимать её, трепать за уши и говорить «Рексик, ты же такой милый песик! Иди мамочка тебя потискает!». И бедное животное старалось забиться обычно под кровать или ещё куда-нибудь, лишь бы не оказаться в стальных объятиях хозяйки. А ведь Эличка так любит свою фауну, что готова в лепешку разбиться, но стащить для них с кухни немного сырого мяса или консервов. И вообще, у них всегда было полное взаимопонимание, особенно в моменты жутчайших депрессий и драматичных историй. Никто не понимал и не хочет понимать несчастную страдалицу, а животным деваться некуда. Они наверняка даже знают имя каждого актера, по которому Эл во сне часто вздыхает. Хорошо, когда в доме налажен интернет, у тебя есть свой ноутбук, где ты можешь посреди ночи включить сериал и орать благим матом, что какая-то блондинка стерва и вообще падшая женщина, так как потянула свою грязные ручонки к Эличкиному герою. И приходилось терпеть её гневные крики, её угрозы, и даже то, как бросается жареной картошкой в экран.
- Мама, забери эту псину! Мама! – Эванс-младшенькая все ещё не желала поднимать ни голову, ни задницу, ни какую-либо иную часть тела. К чему это, когда в постели так хорошо, тепло и уютно, в спину дует кондиционер, где-то за окном катались автомобили прямо по улице, кто-то слишком громко кричал, от чего злая и недовольная Эл даже пару раз честно собиралась встать и наорать на шумных соседей, но лишняя бутылка пива в голове явно и настойчиво твердила Эличке, чтобы она лежала и не двигалась. И чем больше Эл будет лежать, тем лучше ей должно было быть к вечеру. А вообще, хорошо ей может быть только завтра. После обеда. Когда будет сидеть во дворе, под солнышком летним нежиться, вроде как лето на исходе, а она все ещё бледнолицая. И пускай это противоречит законам жизни вампиров и правилам высшего общества, где девушки должны обладать белоснежной кожей. Эл хочет в кои-то веки явиться в школу и заявить всем, что лежала на пляже в солнечной Италии, ела пасту и лазанью, что её хотели похитить гондольеры и что она купалась в теплом Средиземном море, а не в старой ванной у себя дома.
- Да чтоб тебя, псина, - вылезая из-под одеяла злая, недовольная, с головной болью и бардаком в нечёсаных волосах цвета соломы. По виду, кстати, они и выглядели как солома, на самом деле. И все это просто от врожденной лени и дикого нежелания следовать советам матушки, мол, порядочным девочкам следует расчесывать волосы, носить бантики и красить губки розовой помадой. Да ни за какие деньги она не согласится на подобные унижения, особенно учитывая, что в платьях и бантах Эл выглядит… Ну как минимум, по-идиотски. А кому это нужно, когда твоя репутация и так не самая блестящая, а тут ещё и лишний повод для смеха и улыбочек от противных одноклассниц с куриными мозгами и планами выпорхнуть из этой дыры сразу после школы. Наивные дурочки, которым матушки забыли открыть глаза на мир. Даже немного жаль их, с высоты крыши своего дома, когда наблюдает за тем, как вышагивают по улице в коротеньких юбках.
А Кавано бы оценил...
Черт возьми, Эд. Ну и где ты? Свалил в неизвестном направлении, с сестрой своей. Бросил Эванс тут одну загибаться от греховной пищи и людских пороков, которые вокруг неё вьются и призывают юное создание кануть в пучину страстей. А она маленькими шагами идет туда, следует, будто на поводке, начиная с сигарет и виски, и уже не боясь закончить коксом карибским.
- Милая, - резко оборачивается, с зубной щеткой во рту, едва не наступая на хвост коту, что вьется под ногами, будто намекая хозяйке, что у неё не только псина есть. В дверях ванной, облокотивших о дверной косяк стоит Стелла, матушка Элизабет. Уставшая от жизни, от выходок дочери, от всего на свете, но ещё упорно сопротивляющаяся и стремящаяся быть образцовой женой и матерью. Хотя уже нельзя вернуть все на круги своя, но она ведь правда старается. А дочка-то на неё мало похожа, скорее на отца, с такими же голубыми глазами и чертами лица.  – Там соседи наши, вещи разгружают. И знаешь кого я увидела? Честно, если бы не знала его с рождения, никогда бы не узнала. Он так изменился, такой… Взрослый что ли? И девочка, я её так давно не видела…
- Кто там явился? – невнятно бормоча, с зубной щеткой за щекой, выглядывая в окно.
- Что?! Кажется я вчера много выпила, мам. У меня такие глюки, что уже совсем не смешно, а полоскаться я не хочу. Нет-нет, увольте, - снова возвращается к окну, провожая жадным взглядом спину Эда. Черт возьми, да она из сотни таких же макушек узнает этого пацаненка, с закрытыми глазами и выпившая. Друзей так просто не забывают, а уж тем более не теряют. А тут видите ли, Кавано собственной персоной, даже не удосужился к ней зайти, мол «Дорогая, я вернулся. А ты скучала?»
- Мужики. Ненавижу мужиков, - недовольно фыркнет, разбрызгивая пасту по стенам, возвращаясь к утреннему туалету. Матерь Божья, да она уже готова поверить в Иисуса, коли тут объявилась душа заблудшая. Нет, он даже не посмотрел в её сторону. И это после того, как лет десять назад они менялись самодельными колечками, сплетенными из клевера? Мужики одним словом.
- Ненавижу мужиков, - угрюмо бурчит, разглядывая хлопья в тарелки. Мужики мужиками, а обед по расписанию. Да ещё и псина пронюхала, что Эличка собралась на улицу, выгуливать её, радостно скачет около стола, то и дело вставая на лапы, чтобы лизнуть лицо хозяйки, показывая тем самым, как рада, что её поведут гулять. Ещё бы! Восторг-то щенячий, тебе всего-то и надо, что поесть, поспать и погулять. Большего и не надо. И не беспокоят тебя эти глупые проблемы, вроде пропавших друзей, сигарет и адской головной боли.
- Ты же моя прелесть, щеночек мой любимый, - нарочно громко, проходя мимо калитки семейства Кавано, несмотря на адскую головную боль. А она вон, даже волосы расчесала, шорты чистые надела, да и кеды не убитые, а с героями комиксов натянула. Красавица, хоть на обложку журнала «Кинутые лузеры Данвилля». Она бы наверняка была их королевой, если бы ей только кто-то дал подобную должность или титул. И так три раза прошла, с собакой, с улыбочкой, нарочно глядящая только себе под ноги, не поворачивая и взгляда. А ему видно плевать.
- Ненавижу мужиков, ясно? – захлопывая за собой дверь, скидывая кеды на кровать и утыкаясь в ноутбук. Ноль новых сообщений, ноль новых картинок, ноль лайков к её фотографии с флорой. – Да ну её, такую жизнь. Лучше бы даже и не просыпалась. Все тлен, меня не беспокоить!
Поцеловала матушку в щеку, взяла ведро мороженого из холодильника и закрылась у себя в комнате, с животными. Сегодня у неё по плану просмотр сериала «Ходячие Мертвецы». Отличное начало дня, да. А топор отцовский в подсобке. Что в трех шагах от её двери. Ну и славно. Девочки вообще, опасные существа. Особенно когда они расстроены чем-то.

0

30

http://savepic.ru/6526992.png

dandelion wine
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
знай, мой друг, я всегда с тобой
помни: однажды закончится боль
потом ты не вспомнишь
уже никого
но я все равно
буду рядом c.

0


Вы здесь » I Amsterdam » Партнерство » dandelion wine;


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC